— О, чёрт, да! — воскликнула она. Он идеально наполнил её. Растягивая, пульсировал в её влагалище. Каждое легкое движение, каждый взмах бёдер, поворот таза, каждое подергивание члена отдавалось в ней как толчок. И все это время, пока она прижималась к нему, покачиваясь в медленном ритме, от которого удовольствие росло, он шептал:

— Да! Да! Да! Дай это мне. Кончи на мне. Сожми меня.

Она дала ему всё. С оглушительным криком кончила, волны оргазма обхватили и доили его член. Она бы рухнула на него, вздымающаяся и безвольная, но он ещё не закончил.

Все еще держа за талию, он по очереди приподнимал и опускал её на свой твердый член. Каждый удар заставлял её вскрикивать. Спазм. Дрожь. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Снова и снова он входил в неё, задевая сладкое место внутри, такую чувствительную точку, что, в свою очередь, заставляло её напрягаться еще больше, нуждаясь… подготавливая…

— О. Боже. Мой. — Она закричала, когда кончила в третий раз, или хотела это сделать. Оргазм настиг с такой силой, что она широко открыла рот, но не смогла найти в себе силы, чтобы по-настоящему выдохнуть, настолько напряженным оказался момент. У Нолана, с другой стороны, еще оставалось достаточно места в легких, и он взревел. Боже, как же он взревел, вибрация от этого звука продлила её оргазм.

На этот раз им никто не помешал, и он получил удовольствие в полной мере, настолько, что выпустил когти и уколол её кожу. Ненадолго. Должно быть, он осознал, что сделал, потому что отпустил её талию и зарылся в простыни под ними.

ХЛОП!

Шипение выходящего воздуха, когда их временная кровать сдулась, снова вызвало смешки. Второй раз за один вечер. Для неё это, должно быть, стало новым рекордом.

— Не смейся. — В его голосе было столько раздражения.

Она хихикнула.

— Это не смешно.

Она усмехнулась.

Нолан вздохнул.

— Знаешь, обычно я гораздо более обходителен, чем сейчас.

— Что, ты хочешь сказать, что обычно люди не врываются к тебе во время секса и ты не сдуваешь матрасы? Думаю, это делает меня особенной.

Руки, которыми он обнял её, крепко сжались.

— Очень особенной.

Его слова застали её врасплох, особенно потому, что она услышала в них искренность. Но, с другой стороны, у них только что был отличный секс. И все же, она хотела спросить, что делает её особенной? Это то, что он говорил всем своим победам? Или я не такая, как все?

— Я чувствую, как мысли кружатся у тебя в голове, — сказал он.

— Ты не можешь.

— Могу. На этот раз попробуй просто расслабиться и получать удовольствие.

— Но…

— Засыпай, Кларисса.

— Не знаю, смогу ли. — Она никогда не чувствовала себя более живой. Более счастливой. Не хотела, чтобы это чувство заканчивалось. Не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Она не стала бы выяснять причину этого. Не хотела всё испортить. Не тогда, когда боялась того, что всё это означало.

Это ничего не значит. Это был просто хороший секс. Просто спросите её тело, которое всё еще дрожало от удовольствия. Прижавшись к его груди, она не пошевелилась, чтобы уйти, хотя обычно не любила обниматься. Он уткнулся носом в её волосы и, о чудо, снова замурлыкал. Она хотела что-то сказать, но звук успокоил, убаюкал, и она погрузилась в дремоту.

Глава 16

Просыпаться, прижавшись щекой к груди Нолана, и слышать ровный, успокаивающий стук его сердца оказалось для неё новым ощущением. Кларисса не спала со своими партнерами по постели. Она не обнималась. И уж тем более не лежала, раскинувшись на них, как на пуховом одеяле, такая расслабленная и довольная, что не хотелось шевелиться.

Что со мной происходит?

У них был секс. Отличный секс. Но почему какая-то часть её жаждала поцеловать его в щетину на подбородке? Почему хотелось пошевелить бедрами и посмотреть, проснется ли что-нибудь и подарит ли ей доброе утро? Почему хотелось прижаться к нему, уютному и тёплому, когда нужно было делать работу?

От вывода у неё перехватило дыхание.

О нет, он начинает мне нравиться. От одной только мысли, от этой пугающей мысли, сердце затрепетало в панике. Нет. Она не могла влюбиться в этого льва. Они были слишком разными. Он был из другой лиги. Его мать была чокнутой, веселой чокнутой, но все же более безумной, чем психопатка. Клариса не принадлежала его миру. У неё была работа, квартира, жизнь — в некотором роде — в родном городе.

Но на самом деле ничто не мешает мне остаться. Никого не волновало бы, если бы я никогда не вернулась. Она могла бы остаться здесь, начать новую жизнь, если бы захотела. Если бы он захотел.

Какое абсолютное безумие. Нолан не собирался просить её остаться и стать его кем? Девушкой? Подругой в постели? Случайным партнером по перепихону? Этот парень был шлюхой, и она, как идиотка, позволила великолепному сексу заставить её думать, что она чувствует что-то большее.