— Так, повел в дом. Дальше.

— В лифт, поднялись на последний этаж. И все…

— Что все?

— У лестницы изнасиловал…

Ей-богу, допрашивать изнасилованных должны следователи-женщины. Для правдивости картины мне требовались интимные подробности: как раздевал, какая поза, сколько раз?..

— Оля, подробнее.

— Прижал к стенке… Сдернул трусики… Ну и…

— Один раз?

— Да.

— Оля, до этого случая у вас были половые контакты с мужчинами?

— Нет, — прошептала она.

— Почему же вы не закричали? Все-таки лестница, квартиры…

— Хотела, но он ударил. Вот здесь, на животе…

Она оголилась — свежий кровоподтек алел подковкой, как след от поцелуя хищника. Я взялся за рутинную работу: велел ей написать официальное заявление, переговорил с врачом, изъял одежду потерпевшей, дал задание оперативникам поработать по горячим следам и, главное, направил Олю на экспертизу — ссадины я видел, но меня интересовало заключение гинеколога. Подробный допрос отложил на завтра. Но сегодняшние события не кончились…

В передней дорогу мне преградил кряжистый седеющий мужчина, отец Ольги. Голосом, привыкшим руководить, он басовито удивился:

— Уходите?

— Да, я дежурю по городу.

— Кто же будет вести следствие?

— Скорее всего, поручат мне.

— Вы даже с отцом не поговорили…

— Я, как дежурный, собираю лишь необходимую информацию.

— Похоже, дело, как всегда, замнут.

— Вы кем работаете? — спросил я с закипающим раздражением.

— Хирургом.

— И часто своих больных заминаете, то есть, зарезаете?

Не прав я. Заминают дела, заминают: из-за их обилия, из-за непрофессионализма и просто из-за лени. И главное, забыл я, что передо мной отец изнасилованной. Его седоватые густые брови взметнулись белесыми птицами.

— Дерьмово работаете, следователь.

— Ага, — согласился я, потому что это был отец потерпевшей.

— Даже не докопались, кто насильник.

— Она не знает.

— Нет, знает!

— Почему же не сказала?

— Боится.

Мы с оперативником, капитаном Оладько, сделали синхронный поворот и прошли в комнату потерпевшей. Она сидела все в той же отстраненной от жизни позе. Я спросил почти обиженно:

— Оля, так вы с этим парнем знакомы?

— Нет, но видела его несколько раз.

— Где?

— В сквере. По-моему, он живет в нашем доме, в другом подъезде.

Дом в девять этажей, пятисотквартирный. Высокий парень, волосы светлые, кожаная куртка… Но капитан Оладько только усмехнулся. И пока он озадачивал оперативников и дворников, я позвонил в ГУВД и узнал, что дежурный следователь прокуратуры пока не требовался. Можно было поработать здесь.

Высокий парень, волосы светлые, кожаная куртка… Дворники его вычислили мгновенно: живет с матерью, нигде не работает, выпивает, тридцать лет. Костя Малахеев. Я пошел вместе с оперативниками. Но дворничиха предупредила:

— Они дверь не откроют.

— Милиции? — удивился Оладько.

— Никому.

— А вам?

— И мне не откроют.

— Вам-то почему?

— Я приводила участкового.

Капитан глянул на металлическую дверь с глазком — такую легко не выломаешь. Оперативники посмотрели на меня, на человека с портфелем и в очках. Ему-то откроют. Я неуверенно подошел к глазку, но Оладько жестом меня удержал. Он шагнул к третьей квартире на этой площадке и позвонил. Дверь приоткрылась на ширину цепочки. Капитан извинился и предъявил хозяйке удостоверение:

— Гражданка, у нас к вам просьба: позвоните в эту квартиру и попросите соли.

— Зачем мне соль?

— Ну попросите спичек.

— Мне и спички не нужны.

Капитан объяснил суть дела. Женщина подумала и вспомнила:

— У них мой утюг.

— Прошу, возьмите свой утюжок, — обрадовался Оладько, которому не хотелось попадать в квартиру с шумом и скандалом.

Женщина подошла к двери, позвонила и стала поближе к глазку. В квартире зашаркали. Женщина поторопила:

— Максимовна, я за утюгом.

После амбарного скрипа дверь приоткрылась. Капитан тут же рванул ее на себя так, что Максимовна вылетела на площадку далеко, ко мне, стоящему в сторонке. Не обращая внимания на ее крик, мы все — я, капитан, двое оперативников и двое понятых — вошли в квартиру.

Двухкомнатная. Большая по стандарту: шкаф, телевизор, ковер, стол. Зато вторая комната десятиметровая…

Во второй комнате на диване спал парень в одежде. Волосы светлые, куртка кожаная. От него шел алкогольный угар. В углу на подставе стоял небольшой телевизор с видеомагнитофоном. И вся мебель. Все остальное пространство стен было занято стеллажами с видеокассетами. Оперативник вытащил одну из них и прочел название: «Нежный маньяк».