Она позвонила ему вчера вечером и взволнованным голосом произнесла: «Юрий Анатольевич, вам угрожает смертельная опасность! Наш общий друг советует вам перебраться с восточного побережья на южное. В Андалузии тоже можно неплохо отдохнуть». Она слышала в трубке его тяжелое, со свистом, дыхание. «Неужели этот мерзавец-компаньон!» — начал кричать Нечаев, но она не дала ему докончить фразу. «Не волнуйтесь, Юрий Анатольевич. Я берусь сама все уладить, только мне потребуется для этого определенная сумма…» — «Сколько угодно, голубушка! Завтра же получите у моей супруги!» И на прощание она напомнила: «Следуйте совету нашего общего друга. И приятного вам отдыха».

Дело сделано, и теперь поздно отступать. Жаль только, мало попросила, но большая сумма могла вызвать подозрение. А вот дальнейший ход событий непредсказуем. Она не знает, насколько старые приятели, Дон и Нечаев, сейчас завязаны в деловых отношения. И как отразится ее блеф на их дальнейшей дружбе. А вот в том, что Юрий Анатольевич по возвращении из Испании предпримет выпад против своего мерзавца-компаньона, сомневаться не приходится. В общем, без заварухи вряд ли обойдется.

Перед домом нотариуса она решила выкурить сигарету. Спустилась на ступеньку к реке. Заметила, что вода прибывает. Живя в этом городе, больше всего боялась наводнения, ведь плавать совсем не умеет. Родилась, можно сказать, в степи.

Несмотря на конец июля, ночи стоят совсем не темные. Небо сегодня лилово-розовое, с неповторимыми мазками облаков, какие бывают только на Балтике. А вдали чернеет купол мечети с двумя минаретами. Надо бы сводить туда Патимат, чтобы помолилась. Она давно хочет, но одна боится заблудиться. А Родьке все некогда. Сначала он был занят своей поэтессой, а теперь поисками поэтессы.

Аида резко обернулась к дому нотариуса. В окнах горел свет, и ей показалось, что на втором этаже мелькнул силуэт мужчины. Она на миг призадумалась. «У его жены любовник? Почему бы не поразвлечься бедной женщине? И мне нет до этого никакого дела».

Она бодрым шагом подошла к двери и нажала кнопку звонка…

Хозяйка оказалась на редкость приветливой и гостеприимной. Они сидели в огромной, неуютной гостиной под статуей Афродиты.

— Соображаем на троих, — пошутила Аида, смакуя коньяк и не забывая о смачном литовском акценте.

Деньги уже лежали у нее в сумочке, и она могла бы расслабиться, но играть — так играть до конца.

— Может, останетесь ночевать? — предложила Соня. — Уже поздно, а вы с такими деньгами.

Предложение ей показалось заманчивым. Такие женщины, как Соня, нравились Аиде. Вполне современная и очень привлекательная. Они могли бы утереть нос ее мужу-гомику. У него своя компания, а у них теперь — своя. Но присутствие в доме кого-то третьего помешало девушке сделать шаг навстречу, тем более что этот кто-то до сих пор не появился и ничем не выдал себя.

— Я живу совсем близко от вас, — отказалась она от заманчивого предложения, — минут пятнадцать ходьбы.

— И все же странно, Инга…

Соня вдруг умолкла, потому что на лестнице раздались шаги. Ее будто подменили, из добродушной, словоохотливой хозяйки она превратилась в маленького запуганного зверька.

Для страховки Аида придвинула к себе сумочку и щелкнула замком.

— Добрый всем вечерок! — с улыбкой произнес Май-ринг.

— Знакомитесь! Это Марк! А это Инга!

— Очень приятно, — не забывая об акценте, протянула ему руку Аида.

— Мне стало скучно там, наверху. — Марк закурил и, накрыв дрожащую руку Софьи своей рукой, спросил: — И что нам теперь скрывать? Когда твой муж вернется из Испании, ты объявишь ему о разводе.

Соня не понимала, что происходит. Марк плел полную ахинею. Она не собирается разводиться с мужем. И у него, между прочим, тоже имеется жена. Значит, эта ахинея рассчитана на Ингу? Но зачем? Зачем он вообще обнаружил себя и влез в их пустую, полусветскую беседу?

— Мы вас утомляем? — обратился он к девушке и посмотрел ей прямо в глаза.

— Нисколько, — возразила девушка, — я люблю мелодрамы, но мне пора идти. Было приятно провести с вами время.

Она вышла в ночь совершенно опустошенная. Несколько раз оглянулась на дом нотариуса. Ей казалось, что Марк преследует ее и хочет отомстить за брата. Аида прибавила шаг. До дома было вовсе не близко, а метро уже не работало. На Невском, несмотря на второй час ночи, фланировал народ. Люди шли к разводным мостам. Люди были веселы и беспечны. Теплая, балтийская ночь располагала к беспечности. Какой-то едва оперившийся подросток со скейтом под мышкой говорил своему дружку: «Москва это круто! Особенно Горбушка! Ну, полный пинцет!» — «А Питер все равно круче!» — возражал дружок, патриот родного города.

Возле ночного клуба полуголые девушки-стриптизерши дышали свежим воздухом. Каждая держала по огромному букету цветов, награду за красоту и гибкость их молодых тел. К весело щебечущей стайке, источающей изысканные ароматы духов, прибился одноногий вонючий бомж. Одна из девушек, видимо, самая сердобольная, вернулась в клуб и вынесла старику бумажный пакет с какой-то снедью. Бомж громко чавкал и рассказывал посерьезневшим красавицам историю своей несчастной жизни. Сердобольная обронила слезу, а другая вздохнула: «Кто знает, что ждет нас впереди? Век-то наш недолог».