Туалет был первым шагом к спасению. То, что он находился рядом с выходом, она отметила еще вчера, когда вместе с Майрингом изучала каждую деталь.

Аида закурила. Скорее всего, выхода вообще не было. «К сожалению, девочка уже не продается…» Дон ничего уже не скрывает. Он уверен, что у нее нет выхода. И если бы она сразу догадалась, что сам Донатас расправился с Вахом, то вряд ли бы ее заманили сюда.

Аида открыла кран и подставила под струю кончик сигареты. Она услышала, как кто-то вошел в туалет. Бросила чинарик в корзину. Раскрыла сумочку. Принялась мыть руки.

За спиной раздались тяжелые, но быстрые шаги. Аида не успела развернуться, как на шею ей набросили удавку. В зеркале она увидела тупую, со звериным оскалом, морду дылды-охранницы и свой испуганный взгляд. Взгляд, в котором поселился ужас, напугал ее больше, чем эта горилла. «Неужели все?» — спросила она у отражения в зеркале.

У дылды была железная хватка. Отбивание локтями и шпильками каблуков ни к чему бы не привели. Двухметровая литовская девушка безукоризненно исполняла порученную ей работу. А справиться с такой хрупкой девочкой, как эта зловещая Инга, дело нескольких секунд.

Аида сделала вид, что покорилась судьбе. Она не брыкалась, не отбивалась локтями. Она преспокойно удушалась.

Первый удар пилкой пришелся дылде в район аппендицита. Она вскрикнула скорее от удивления, чем от боли. А удивившись, ослабила хватку.

Аида нырнула вниз, избавившись от удавки. Полной грудью глотнула спасительный воздух. Развернулась, ускользнув от нового’ набрасывания удавки, и нанесла второй удар.

Охранница с криком отлетела к стене и сползла на пол. Пилка застряла у нее в глазнице, а глаз переместился в район щеки. Она ревела и мотала головой, пока Аида не вырубила ее, пнув ногой в солнечное сплетение.

Она расстегнула кобуру на поясе у дылды и достала пистолет. Видно, охраннице было поручено убрать ее бесшумно, и та не воспользовалась пистолетом. Значит, они боятся шума. Значит, чего-то они все-таки боятся!

Снова раздались шаги, но теперь Аида была во всеоружии. И охранник, вбежавший в туалет, тут же получил пулю в лоб.

Ей некогда было радоваться новой победе, потому что предстояло самое опасное предприятие, выбраться наружу.

Она разоружила охранника и, перешагнув через труп, начала осторожно двигаться к двери. Но тут очнулась дылда и принялась звать на помощь. Пришлось возвращаться назад.

Аида со словами: «Ангелы небесные тебе помогут!» прострелила охраннице второй глаз.

Больше никто не решился войти в женский туалет.

Аида со всей силы пнула дверь и вылетела вон.

Она застала их врасплох. Наставив один пистолет на второго охранника, а другой на Дона, который оказался под рукой, Аида крикнула:

— Одно лишнее движение — и я стреляю!

В зале, где праздновались поминки, наступила минута молчания.

— Тебе сегодня везет, детка, — горько усмехнулся Донатас. — А я всегда на стороне тех, кому везет. Вот ключи от моей машины, — покрутил он на пальце связку. — «БМВ», цвета «кофе с молоком». Дарю.

— Засунь их себе в задницу! Пусть охранник снимет кобуру и передаст ее мне.

Донатас кивнул охраннику, и тот сделал, как она велела. Теперь у нее был полный арсенал.

— Надеюсь, у тебя хватит ума не делать глупостей? — В создавшейся ситуации Дон держался довольно хладнокровно. Видать, бывал и не в таких переделках.

Аида прекрасно знала, что это еще не победа и что возле ресторана в респектабельных автомобилях подвыпивших боссов ждут шоферы и охранники.

— Ты пойдешь со мной, — приказала она Донатасу.

— Только провожу до автомобиля, — возразил он. — Безопасность гарантирую, а там — езжай на все четыре стороны. — И чтобы она ему окончательно поверила, добавил: — Никто ради тебя перестрелку в центре Питера устраивать не будет. Слишком много чести.

Она приказала охраннику и старичку-швейцару убраться в зал, после чего два трофейных пистолета спрятала в сумочку, а третий оставила при себе.

«БМВ» стоял у самого парапета набережной, нагло перекрыв пешеходную дорожку.

Донатас, как и обещал, довел ее до автомобиля и передал ключи.

— Здесь, детка, наши пути расходятся. Но сегодняшний урок я запомню надолго.

— А пошел бы ты в задницу! — напутствовала она его по-литовски.

Дон возвращался к ресторану, не торопясь, с достоинством.

Аида открыла дверцу и уселась за руль. Тут же из-за спины раздался голос:

— Я не думала, пицике, что ты такая дурочка. Зачем только учила тебя уму-разуму?

В стекле заднего вида на миг показалось старушечье лицо, будто обклеенное пергаментом, с пустыми глазницами.