— Я тоже стала его пленницей. Он поймал меня во время попытки освобождения Чеслава. Теперь он возит нас повсюду с собой, как трофеи. Я оставляла осколок силы на крайний случай, но так и не нашла подходящего момента, чтобы его использовать, а как увидела тебя здесь, сразу поняла — надо отдать его тебе. Ты похож на человека, который смог бы использовать его лучшим образом. К тому же мне не придётся второй раз прибегать к его возможностям.

— Во мне нет силы, — говорю со вздохом.

— Это я уже поняла. Сила Чеслава — чувствовать и определять её вид в других людях. Как только ты вышел из замка, он сразу сказал, что у тебя даже первой ступени нет.

— Она есть, просто… просто я её не открыл.

— Редкий ты жук, Тимофей. Знаешь? Сейчас очень мало людей, которые не находят свою силу.

— Знаю.

Снежана скидывает с себя тяжёлый плащ. Теперь на ней две длинных рубахи: верхняя и нижняя, подпоясанные двумя поясами. Я заворожённо смотрю на её талию, не в силах отвернуться.

— Я собиралась отдать осколок тебе, чтобы ты тут устроил потасовку, но в итоге пришлось отдать его твоим друзьям.

— Мы очень тебе за это благодарны.

Чем дольше мы стоим в зале замка, тем больше людей сюда набивается. Вскоре появляется и сам безумец… лёгок на помине! Бешеный, скрипящий зубами, взирающий на прячущихся в здании воинов с гневом и презрением.

— Чего стали, выродки? Все наружу! Убейте эту суку летающую!

Воины в нерешительности стали выходить наружу, будто пытаясь понять, что лучше: заживо сгореть на улице, или взбесить удельного князя. Многие выбрали первое, поэтому зал стал постепенно пустеть.

В этот момент взгляд князя наткнулся на меня: это оказалось достаточно легко, поскольку я уже третий день без рубахи. С тех самых пор, как сражался в лесу против всадников.

— Взять! — кричит он. — Взять этого холопа!

— Я — смерд, — злобно бормочу, сжимая зубы.

Две сотни воинов дружно поворачиваются в нашу сторону.

Целая толпа в каменном зале и все смотрят только на меня. Присутствующие слишком ошеломлены происходящими сегодня событиями, поэтому выполняют приказы с задержкой. Бледные, напуганные, не способные отдышаться, вздрагивающие от каждого громкого звука с улицы.

Воины безумца двигаются, чтобы схватить меня, но всё это невероятно медленно, точно под водой. Я и сам себя так чувствую.

Трудно сохранять самоконтроль, оказавшись на самой границе гибели. Даже черномасочники в замешательстве.

— Схватить его! — повторяет князь.

На этот раз люди действуют решительнее: один из них входит к нам в боковое помещение и тянет ко мне руку, стараясь схватить за локоть.

Я сжимаю кулак, собираясь отправить неудачника на пол, но Снежана действует быстрее: она бьёт недотёпу в грудь раскрытой ладонью, и тот падает, прямо в воздухе превращаясь в замороженную ледяную скульптуру. К тому моменту, когда его тело касается каменной поверхности пола, он целиком превращается в сосульку, и мужчина разбивается на несколько крупных кусков.

Только мелкие кровавые ледышки разлетаются во все стороны.

Она тут же закрывает дверь между нами и армией, но этого недостаточно: в помещении есть второй выход, поэтому нас очень быстро окружат, если мы не будем шевелиться.

— Бежим! — кричит она и тянет меня в сторону.

Мне приходится позволить себя увести, поскольку я настолько зол, что готов с голыми руками броситься на князя.

Этот подонок никак не может оставить нас в покое. Даже сейчас, когда его люди сгорают в огне на улице, он думает лишь о том, как бы нас убить, похитить, подчинить и превратить в рабов.

Сука.

Он не ценит жизни даже собственных людей. Да и зачем? Он в любой момент подчинит своей воле столько, сколько потребуется.

Девушка уводит меня в боковой зал, где мы закрываем двери на засов и бежим дальше.

Светозара бушует снаружи, сражаясь с половиной армии безумца. Её силуэт на фоне огня мелькает в окнах подобно смертоносной тени. Другая половина армии в замке, гонится за нами, перетекая живой волной из одного помещения в другое.

Оказалось, что Стародум такой огромный, что пара тысяч человек легко размещается даже на первом этаже, не говоря о всех последующих.

Чувствую себя дичью, которую выслеживает целая толпа охотников. Позволю себе промедление — разорвут на куски. Как бы я не любил вот такие столкновения, когда твоя жизнь зависит от твоего мастерства, начинаю скучать по мирной жизни в Вещем. Печь хлеб, делать квас, собирать хмель…

— К лестнице! — командует Снежана.

Сразу видно человека, с рождения привыкшего отдавать приказы. Среди деревенщин очень мало настолько уверенных в себе людей.

— Веди, — говорю.

Мне даже нравится, когда мной командуют.