И сразу понял — они неправы. Потоки Живы в теле пациента были в полном хаосе, но это был не тот хаос, что при инфаркте. Там энергия просто угасает, как фитиль, которому не хватает масла.

Здесь же она билась беспорядочно, как обезумевшая птица в клетке. Словно что-то постоянно подстёгивало сердце извне, заставляя его работать на износ.

Я смотрел на эту суету и понимал — они лечат не то. Это не сердце. Точнее, не только оно.

Потоки Живы в теле пациента не просто бились в хаосе, они были… закручены. Словно кто-то или что-то создало энергетический вихрь прямо в его груди, который и заставлял сердце сходить с ума. Это не классический инфаркт. Это магический сбой. Или… целенаправленная атака.

— ЭКГ показывает тахикардию с широкими комплексами! — Варвара сорвала с аппарата длинную ленту и пыталась на ходу её расшифровать. — Может, желудочковая?

— Лидокаин вводила! Без эффекта! — Ольга была на грани истерики. — Кордарон тоже!

Они перепробовали все стандартные методы — нитраты, антиаритмики, обезболивающие. Но пациент продолжал задыхаться, его глаза закатывались, а писк монитора становился всё более прерывистым и тревожным.

Ольга в отчаянии обернулась и наткнулась взглядом на меня, стоящего в дверях. В её глазах была мольба о помощи, обращённая к любому, кто носит белый халат.

Пациент умирал. И это был мой шанс.

Пока Ольга и Варвара суетились, пытаясь спасти пациента, мой взгляд зацепился за изножье кровати. На ней, среди стакана с водой и пачки салфеток, лежала толстая потрёпанная папка — история болезни.

Не раздумывая, я сделал два шага вперёд и, отстранив Ольгу, схватил её.

— Ты что делаешь?! — Ольга резко обернулась ко мне, её лицо было искажено смесью страха и возмущения. — Это конфиденциальная информация! Ты не имеешь права! Ты из морга!

— Лучше нарушение протокола, чем протокол вскрытия, — отрезал я, и мой голос прозвучал холодно и резко, как удар скальпеля. Меня не волновали их правила, когда на кону стояла жизнь — и моя, и этого бедолаги на койке.

Я начал лихорадочно листать страницы. К счастью, учиться я умел всегда. Даже в прошлой жизни способность обрабатывать и запоминать огромные объёмы информации была одним из моих главных талантов. За последние месяцы, проведённые за учебниками в своей комнате, мой мозг впитал медицинских знаний больше, чем средний студент за пять лет. Он работал как идеально отлаженный механизм, просеивая данные с бешеной скоростью.

Пролистывал листы, мой взгляд скользил по строчкам, отсеивая информационный мусор — жалобы на кашель пятилетней давности, банальные ОРВИ, назначения витаминов.

Я искал не очевидное, а аномалию, ту самую тонкую, почти невидимую ниточку, за которую можно было потянуть, чтобы распутать весь клубок.

Анализы, назначения, осмотры… Всё было в пределах нормы для его возраста. Гипертония, аритмия… стандартный букет. Но это не объясняло такого яростного, неконтролируемого приступа.

Стоп. Вот оно. Биохимия крови годичной давности. Анализ, засунутый в самый конец папки, почти забытый, с пометкой «повторить через полгода», чего, судя по всему, сделано не было.

Метанефрины… повышены в три раза. Незначительно, чтобы бить тревогу тогда, но для меня, видевшего закрученные потоки Живы, это было как неоновая вывеска в тёмном переулке.

— Вот! — я ткнул пальцем в строчку, почти поднеся папку к лицу Ольги. — Феохромоцитома! Это не сердце!

— Что? — она смотрела на меня как на сумасшедшего. — Какая фео…

— Опухоль надпочечников! — я бросил папку на кровать, переходя на язык команд. Моё объяснение было не лекцией, а приказом к действию. — Доброкачественная, но она выбрасывает в кровь катехоламины! Адреналин и норадреналин в лошадиных дозах! Это они устраивают бурю в его организме. Потому ваше стандартное лечение и не работает. Вы тушите пожар водой, когда нужно перекрыть газ! Нужны альфа-блокаторы. Немедленно! Феноксибензамин, десять миллиграмм! — скомандовал я.

— У нас нет! — Ольга метнулась к шкафу, её руки дрожали, когда она перебирала коробки. — Это редкий препарат, его заказывают индивидуально!

— Тогда фентоламин! Быстро! Он должен быть!

— Есть! — Варвара, стоявшая ближе, выхватила с полки нужную ампулу. — Но дозировка? Какая дозировка?

— Пять миллиграмм внутривенно медленно! — я подошёл почти вплотную, контролируя их действия. — И готовьте бета-блокаторы! Пропранолол! Они понадобятся потом, чтобы стабилизировать сердце!

Ольга на мгновение замерла. Её глаза были полны ужаса. Она посмотрела на меня, потом на умирающего пациента, потом снова на меня.

— Но если ты ошибаешься… — прошептала она. — Это убьёт его! Введение альфа-блокаторов при обычном инфаркте вызовет необратимый коллапс! Мы его просто прикончим!

— Если я ошибаюсь, он умрёт чуть быстрее, — мой голос был ледяным. — Если я прав — он выживет. Выбирай. Время идёт.

Это был ультиматум. Варвара, не дожидаясь решения Ольги, уже с хрустом сломала горлышко ампулы и дрожащими руками набирала прозрачную жидкость в шприц. Её решимость, кажется, подстегнула и Ольгу. Она наложила жгут на руку пациента и начала искать вену.