Шрифт:
«Не то!» – взвыло его тело.
Но Сэйдж изогнулась, прижимаясь к нему всем телом. Злодей или нет, в эту секунду он был просто мужчиной – мужчиной с уймой слабостей. Мужчиной, которому требовалось лежать на глубине двух метров под землёй, чтобы не отзываться на жар её тела, на ощущения от её бёдер, груди, на биение сердца. Он считал удары: один, два, три, четыре.
По коже поползли мурашки, когда она прижалась ещё сильнее и прошептала на ухо:
– Уничтожь семью Фортис, освободи длани предназначения из клетки, и я буду твоя.
«Не то», – возразил мозг, когда Сэйдж поднялась на носочки, касаясь сладким дыханием его губ.
«Заткнись», – велел Тристан, когда она невесомо коснулась его губами, и едва не застонал, но тут её губы накрыли его, и он пропал. В комнате было небезопасно, какая-то часть его помнила об этом, но это в любом случае не имело значения. Все мысли были лишь о ней – её голос, губы, её тело под его руками, которые испытующе скользили по её талии.
Не то.
Не то.
Не то.
– Думаешь, – тихо заговорил Тристан в тепло её губ, – я поддамся на такую очевидную, мерзкую уловку? Что этот фарс идёт в какое-то сравнение с реальностью? – Он оттолкнул её и вытер рот тыльной стороной ладони.
Лже-Сэйдж отпрянула, широко распахнув невинные глаза. Глаза были чужие. Теперь он явственно это видел. Глядя в них, он ничего не чувствовал.
– Даже если так, – сказала лже-Сэйдж, и голос тоже звучал иначе, не так. – Это твой шанс остаться с ней. В реальности ты никогда этого не добьёшься. Она не получит тебя. Я сотворена из предназначения, и я вижу преграды и с твоей, и с её стороны. Рано или поздно она отвернётся от тебя. Или можешь получить её всю – в каком-то смысле – прямо сейчас.
Он оттолкнул подделку прочь – осторожно, ему было непросто причинить вред существу, которое так сильно напоминало Сэйдж. Очередной признак мягкотелости.
Он коллекционировал слабости как дурацкие безделушки.
– Пусть лучше у меня будут объедки с её стола, – заявил он, – чем эта дешёвая подделка.
Лже-Сэйдж оскалилась: что-то мелькнуло в воздухе и ударило её по затылку.
Оба обернулись в ту сторону, откуда прилетело, и там, вся перемазанная, растрёпанная, разъярённая, стояла Эви – настоящая. Он прочувствовал до самых костей, до самого нутра своей человечности, до самого ядра, что эта – подлинная. И она стояла здесь, в его сне. Как?
Она ухмыльнулась.
– Я довольно серьёзно отношусь к фразе «к себе надо относиться бережно», но очень уж велико было искушение.
Он улыбнулся против воли, и к нему вновь вернулось то слово, от которого он так старательно огораживался, и на этот раз он не стал гнать его прочь.
Любовь.
Он будет бороться за свои чувства – за неё – во что бы то ни стало.
Глава 65
Эви
Очередной антирекорд: взирать на собственную спину.
Впервые увидев самозванку, Эви запаниковала. Потом, разглядев, как подделка прижалась к боссу, очень… разозлилась. Настолько, что подобрала первое, что попалось под руку, и швырнула со всей силы.
Это что, пресс-папье? Она так и знала – из них выходит отличное оружие! Эви хихикнула.
– Простите, больно, наверное? – Она поморщилась, глядя, как самозванка схватилась за голову.
– Сэйдж?
Она вскинулась:
– Да, сэр?
– Будь так любезна, не извиняйся перед древним монстром.
Прозвучало не раздражённо, как обычно бывало после её выходок, а скорее… с облегчением.
Эви поморщилась:
– Но я швырнула в неё пресс-папье.
Лже-Она зашипела, зарычала и забилась в угол.
– Обрати внимание, – сказал босс, торопливо подходя к Эви, – вот так ты выглядишь до первой чашки бодрящего зелья поутру.
Эви взяла его под руку, а тварь снова зашипела и зарычала. Эви кисло произнесла:
– Надо было в вас кинуть пресс-папье.
Тело лже-Эви вновь менялось: теперь она выглядела так же, как на арене Фортис, безликий, неестественный белый свет. Цепляться за Тристана было приятно и придавало уверенности, но у Эви всё равно бешено колотилось сердце.
– Ты опоздала, – издевался свет. – Он уже провалил испытание. Его тёмная душа – моя. Отдай её, или останешься здесь навсегда, и великое зло будет мучить тебя.
Эви улыбнулась и с готовностью кивнула:
– Честно говоря, звучит как обычная рабочая неделя.