– Мама. – Она поджала губы и кивнула, чувствуя себя скорее двенадцатилетней девочкой, чем женщиной двадцати пяти лет. – Форт забрал моего босса в качестве следующей жертвы. Если у тебя есть мысли по поводу того, как это отменить, самое время их озвучить.

Она, как обычно, стойко держалась. Но внутри её сотрясала паника при мысли о том, что боссу навредят, и о том, как это скажется на остальных. Ей были искренне, по-настоящему важны всего несколько человек. К сожалению, почти все они находились под этой крышей.

Мама широко распахнула глаза, когда вслед за ней ввалился отец Бекки. Джулиус Фортис вошёл в семью после женитьбы на Ренне, которую он встретил на местной ярмарке. Он торговал цветами, мама вытащила его танцевать, а дальше началась просто сказка. Отец полюбил её сразу и всей душой, как любил всех – и Бекки тоже. Эта мысль скорее тревожила, чем успокаивала: испытывать такое всепоглощающее чувство к другому человеку, которое побеждает и разум, и все границы. Бекки предпочитала управлять собственной жизнью и самой собой. Правда, взгляд её то и дело останавливался на Блэйде. Это чувство пройдёт, все намёки на привязанность исчезнут. Её отец не разделял эти принципы.

Джулиус не дал ей возможности отойти назад, просто навис над ней всем своим ростом, подхватил на руки и закружил.

– Моя малышка Бекки! Как же я скучал! – Он выпустил её и нахмурился. – Ты слишком худенькая. Злодей морит тебя голодом? Это один из его методов?

– Джулиус! – одёрнула его Ренна. – Где твой такт? Твоя дочь весьма беспокоится о Злодее. Его забрали в Яму для суда.

Джулиус нахмурился, снял садовую шляпу, открыв густые блестящие чёрные волосы. Тёмную кожу покрывали капельки пота после палящего солнца.

– Дорогая, а ты можешь найти другую работу? – прошептал он дочери.

Бекки шлёпнула его по лбу и услышала, как застонал, прикрыв лицо руками, Роланд.

– Нет, пап, – сказала она, глядя на Эви, которая изумлённо наблюдала за происходящим. – Мы рискнём остаться оптимистами и будем надеяться, что он доживёт до ужина. – И заверила коллегу: – Он обязательно доживёт, Эви. Я уверена.

Бекки не была уверена, но если она чего и не выносила, так это грусти Эви: всё равно что наблюдать за оленёнком, который сражается с сильным ветром – печальное, беззащитное и немного жалкое существо.

Ренна медленно повернулась к Эви и тихо охнула.

– Ой! Это же ты. Ой, дорогая! – Секунду спустя мама оказалась перед Эви, взяла её лицо в ладони. Эви, кажется, так удивилась, что не смела и шелохнуться, только взгляд стрельнул к Бекки. Этот взгляд спрашивал: «Что мне делать?»

Бекки всплеснула руками, как бы отвечая: «Я не знаю!»

– Эм, здрасьте, леди Фортис, – с дрожащей улыбкой, не коснувшейся глаз, произнесла Эви. В глазах была только тревога. – А вы… Ну… Как бы сказать… Вы меня знаете?

Ренна просияла, убрала Эви волосы за ухо.

– У тебя мамины кудри. Она упоминала об этом, но совсем другое дело – увидеть их на твоей голове.

Эви расслабилась. В присутствии матери Бекки она таяла, как сливочное масло у огня. Ренна часто влияла на людей таким образом. Бекки закатила глаза.

– Мама? Значит, мы не ошиблись. Она здесь?

Ренна выпустила Эви и за руку подвела её присесть.

– Арчибальд, не мог бы ты позвать Рейда, чтобы он рассказал нам, как поживает Злодей, ради дочери моей дорогой подруги? – Арчибальд немедленно подчинился, а мама обернулась к Эви с сочувственным выражением лица. – Жаль, мне больше нечем помочь. Магия Фортис порой бывает непокорной и непредсказуемой. В каком-то смысле мы ею управляем, но не полностью. Боюсь, Злодей не станет исключением для древних испытаний, если он в самом деле владеет силой, о которой ходят слухи. Но надежда ещё есть.

Она рассматривала Эви со спокойным интересом. Мама Бекки всегда умела видеть людей насквозь до самого сердца; в детстве Бекки ненавидела это. А теперь, когда это умение применялось к такой беззащитной цели, – ещё сильнее.

– Я вижу, что он очень дорог тебе.

У Эви на глаза навернулись слёзы.

– Да…

Дверь в зелёную комнату распахнулась ещё сильнее, и лакей ввёз коляску с бабушкой Рамоной, поклонился и торопливо ушёл. Бабушка широко улыбалась, её скуластое лицо было испещрено морщинами и пятнами. Но она выглядела бодрее, чем при прошлой встрече.

Бекки в два широких шага подошла к ней и наклонилась запечатлеть нежный поцелуй на морщинистой щеке Рамоны.

– Рада, что ты держишься, бабушка.

Рамона Фортис была словно порох: терпения на всякую ерунду у неё практически не имелось. Когда она заболела, это нанесло такой сокрушительный удар по семье, что некоторые шрамы так и не сошли, а иные раны – не исцелились.

– Думаешь, какая-то там волшебная болячка может уложить девчонку вроде меня? – Бабушка рассмеялась и сильно закашлялась, прикрывая рот рукой. Со всех сторон на неё устремились встревоженные взгляды, но бабушка облегчила всеобщую тревогу, заметив: – Эта болячка – та ещё сука.