— Этого решения нет, — продолжает Исхаков, не повышая голоса, — а значит, ты официально сослалась на судебный акт, которого не существует.

— Но.… я…

— А судья уже включил его в обоснование. Понимаешь, чем грозит? — Пауза. — Мы не просто выглядим глупо, мы даем повод заявить о фальсификации. — Пауза. — Ну почему, почему ты не сказала? Еще вчера это была бы банальная ошибка, сегодня — повод для дисциплинарки.

Стажер, а это очевидно она, молчит. Даже дышит будто с трудом. Савелий глядит на неё не с ненавистью — с требовательной, безжалостной ясностью. Ждёт.

Ждёт. Ждёт.

Наконец, вздыхает:

— Я не могу тебя прикрыть, если ты не понимаешь, за что тебя прикрывают.

— Грызть гранит науки тяжело. — Голос архивистки Маши звучит по-матерински заботливо, что редкость.

Савелий берет в руки документы и только тут замечает меня. Смотрит на полсекунды дольше, чем надо, слегка кивает и произносит вслух:

— Александра Дмитриевна.

Его пиджак расстегнут, галстук чуть ослаблен. Вид в целом уставший, но взгляд — как всегда: внимательный, неприятно цепкий.

Девушка-стажер пялится на Исхакова как на Бога, со смесью восхищения и ужаса.

А я….

Я, вспоминая свои пятничные попытки флирта, вновь ощущаю себя дурочкой и киваю в ответ:

— Добрый вечер. Надо же. А я-то думала, вы появляетесь только в залах, где есть публика.

Савелий усмехается, будто приободрившись. В его глазах вспыхивает что-то вроде азарта.

— Вот видите, бываю и в архиве. Иногда нужно опуститься на уровень бумажной цивилизации. — Он подмигивает архивистке, и та миленько хихикает.

Да ладно. Маша?!

Я кладу подшивку на край стойки. Не улыбаюсь, но угол губ все же предательски дергается в попытке. Вот засранец.

Стажер Яна вежливо и громко здоровается, киваю и ей.

Большое искушение — проехаться по её ошибке, ведь это его стажер и отвечать будет его адвокатская фирма. И он сам, разумеется. Я могла бы размотать ситуацию на молекулы и так отыграться за слезливое утро и отомстить за пятницу, но... сама недавно воспитывала пристава, поэтому... делаю вид, что ничего не слышала.

— Так что, вы здесь по делу или экскурсию проводите?

— Знакомлю молодняк с духом старого процесса. — Исхаков демонстративно громко вдыхает. — М-м-м-м. Чувствуете?

— Запах пыли? Картонных папок? Жженой сажи? — Последнее из-за тонера.

— Точно. Остатки доцифровой эпохи. Если серьезно, тут пахнет, как на моей первой работе. Только приятно тихо, не слышно воплей прокурора. — Савелий морщится.

Я тоже проходила практику в полиции — знакомо. Чтобы не улыбнуться, я принимаюсь заполнять строку в карточке, перепроверяю номер дела.

— Кричать тут никому не позволено, — веско замечает Маша.

И Исхаков ей подмигивает. Да Боже!

Я сосредотачиваюсь на своей задаче, а Савелий, видимо успев разглядеть, как сильно я закатила глаза, подходит ближе. Опирается рукой о край стойки.

— На самом деле, Александра Дмитриевна, у нас небольшая учебная тревога. Яна решила, что ссылки обладают самоочевидной юридической силой, и упорно не признается. Не поделитесь судейской мудростью, раз уж нам повезло перехватить вас в подвале?

Я протягиваю Маше свой талон и возвращаюсь глазами к Яне:

— Легко. Запомните: страшно не то, что вы ошиблись, такое бывает, все мы люди. И поверьте, никто здесь не мечтает живьем сожрать юриста. Самое неприятное — это когда твоя ошибка уже в чужом решении. Больше всего на свете судьи ненавидят выглядеть глупо. С кем у вас?

Стажер краснеет еще сильнее:

— Тарасов.

Качаю головой:

— Тогда готовьтесь. Он будет помнить долго.

— Ну е-мое, — опускает голову Яна. — Мне капец.

— Да ладно, Савелий Андреевич точно придумает, как выкрутиться. Кстати, в первый месяц работы помощником я сослалась на судебный акт, который еще не был опубликован. Думала, провалюсь сквозь землю.

— Смело. — В голосе Исхакова проскальзывает… восхищение?

Он в восторге от моей дерзости? Или от того, что я спокойно признаю ошибки?

Наши глаза совершенно неожиданно встречаются. Дьявольские они у него. Опасные. Порочные.

Мое сердце начинает глухо гудеть. Я не понимаю, почему Савелий снова так смотрит на меня, — нагло, слишком лично, — и не могу сообразить, как реагировать.