— Чем я могу вам помочь?

— Я ищу Карлоса Сузу.

Женщина широко улыбнулась, как будто слова Виолеты ее насмешили.

— Карлоса Сузы больше нет. Теперь меня зовут Моника.

— Так что, сможешь вытащить диктофонные записи?

— Пятьсот евро принесла?

Рейес вернулась в магазинчик к китайцу. Тот кивнул ей с легкой улыбкой, но сразу объяснил, что гарантий не дает.

— Да, кстати: если я взломаю диктофон и окажется, что там ничего нет, деньги все равно возьму.

— Хорошо, не беспокойся.

Рейес выложила деньги на прилавок. Парень пересчитал и убрал банкноты, а потом вытащил бумажку, исписанную иероглифами.

— Та еще работенка. Программа сложная. Но, думаю, у меня получится. Я посоветовался с другом — кодером из Гонконга.

Рейес ждала не меньше двадцати минут, пока парень возился с телефоном.

— Тут только одна запись. Если хочешь, дам наушники, сразу послушаешь. Наушники за счет заведения.

Запись длилась буквально несколько секунд. Кристо беседовал с кем-то, чей голос показался Рейес знакомым. К сожалению, Кристо не обращался к собеседнику по имени. Речь шла о Рейес.

— Она племянница Рентеро, не могли же ее случайно сюда отправить.

— Думаешь, она вас проверяет?

— Не знаю, но меня это беспокоит. Что там с делом «Мирамар»? Отчет уничтожен?

— Забудь уже про «Мирамар», ясно? Занимайся своими делами. И о девчонке не беспокойся.

— Пообещай, что Клан придет на помощь, если понадобится.

— Извини, мне пора.

Из ступора Рейес вывел голос продавца, который, облокотившись о прилавок, с интересом наблюдал за ней.

— Что-то серьезное? Изменил?

— Что-что?

— Обычно парень или девушка просят взломать телефон, чтобы послушать, о чем болтает их девушка или парень. Что, он тебе изменил?

— Типа того.

— Ты красотка, другого найдешь. А если вдруг нет, позвони мне. У меня теперь есть пятьсот евро, свожу тебя поужинать…

Когда Рейес вышла из магазинчика, внутри у нее все оборвалось. Ей показалось, что она летит вниз на американских горках. Она схватилась за дерево, и ее вырвало. Проходившие мимо подростки, видимо, решили, что она напилась, и захихикали. Рейес сковал страх. «Девчонка», так они ее называли. Запись сделана всего несколько дней назад, уже после того, как Кристо в нее стрелял. Значит, он до сих пор ей не доверяет?

Рейес села в машину. На лбу у нее выступили капельки ледяного пота. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Кого она боялась? Кристо или его собеседника? Рейес пыталась собраться с мыслями. Она точно слышала этот голос, но когда?

«Рад познакомиться, Рейес. Если что-то понадобится, обращайся, не стесняйся. Я все решу куда лучше, чем твой дядюшка». Ну конечно! Это сказал Гальвес в отеле «Веллингтон». Но что именно он обсуждает с Кристо на записи? Что такое Клан? И что за дело «Мирамар»? Рейес знала, что не успокоится, пока не докопается до правды.

Ньевес, одна из ближайших подруг Рейес по полицейской академии, работала в архиве Главного управления национальной полиции. Если дело «Мирамар» — это полицейская операция, оно точно должно храниться там. Рейес давно не виделась с подругой, но тем не менее рассчитывала на ее помощь.

— Этот отчет я тебе выдать не могу. И вообще никому.

— А сама можешь его посмотреть?

— Да, но он даже не оцифрован, а копий я делать не буду, сразу предупреждаю.

— Мне нужно его увидеть.

В конце концов упрямство Рейес возобладало. Ньевес ушла вглубь хранилища, а вернувшись, провела Рейес за собой в маленькую комнатку в дальней части здания. На столе лежала толстая папка, полная пожелтевших листов; поверх нее — другой отчет, который Ньевес достала для прикрытия, на случай, если кто-нибудь заглянет: дело об убийстве, совершенном в пятидесятые.

— Не рассказывай, зачем тебе понадобилось дело «Мирамар», я не хочу ничего знать. Можешь прочесть все, что в папке, но мне ничего не говори. У тебя есть час. Ровно через час я верну папку на место.

Рейес сразу поняла, что за час не успеет прочесть все материалы, и начала быстро просматривать бумаги, делая пометки. Речь шла об облаве на наркоторговцев в районе Вальекас в 1991 году. Во время облавы погиб полицейский. Отчеты были составлены небрежно, и Рейес не могла найти даже имени погибшего. Через некоторое время она вышла к Ньевес.

— Там кое-чего не хватает.

— Это все, что есть.

— Во время операции погиб полицейский, а имени его нет…

— Я же сказала: не хочу ничего знать. Это все, что есть. Не настаивай, я и так рискую. У тебя осталось пятнадцать минут. Через пятнадцать минут ты должна уйти.