А я всегда считал — чтобы в полном смысле оставаться Человеком, нужно уметь быть благодарным. И я был благодарен Мариам за то, что она рисковала жизнью, чтобы помочь мне вывести Хана из кишлака. И теперь я считал своим долгом помочь и ей тоже.

Зия проследил мой взгляд. Тоже посмотрел на девушку. Мариам в ответ скуксилась. Я понимал — она побаивалась этого Зию. Этого диковатого с виду пожилого мужчину.

— Ты хочешь помочь девчонке, — сказал Зия. — Это можно было бы понять, если бы перед нами не стояла определенная боевая задача.

— Я должен помочь ей вернуться домой. И сделать так, чтобы этот дом стал безопасным, — ответил я.

Зия ехидно разулыбался.

— Ты же понимаешь, что никто не согласится тащить всю группу в кишлак, чтобы выбить оттуда бандитов. Старик… — он кивнул на Абдулу, — старик не выдержит такого перехода. Ему нужна медицинская помощь. Да и нашему другу Тарику не стоит давать лишний шанс улизнуть от нас.

Зия встретился с Тариком взглядами. В глазах Хана блеснули ненависть и презрение. Кажется, Зию это забавляло. Потому что он удивительно по-доброму, почти по-дружески улыбнулся предводителю Призраков.

— Я знаю, — сказал я, а потом обвел всех присутствующих взглядом. — Потому мне нужны пятеро добровольцев. Остальные пусть продолжат задание.

— Какой деловой, — рассмеялся Зия. — Помнится мне, командир у нас есть майор Наливкин. Он решает, как будет работать его отряд. Ведь так, товарищ майор?

— Так, — буркнул Наливкин.

Обычно веселый и лихой Наливкин был сейчас чернее тучи. Видимо, он размышлял о моих словах. О том, как же ему поступить.

Тогда я молча посмотрел на майора. Тот — на меня.

— Звада, — сказал вдруг Наливкин.

Звада, следивший за обстановкой на улице, обернулся.

— Я.

— Маякни остальным, пусть поднимаются к пещере. Нужно пять добровольцев, чтобы вернуться в Кундак.

Зия нахмурился.

— Товарищ майор. Ладно молодой шурави — он человек молодой, горячий. Но ты-то, товарищ майор? Ты-то?

— Я знаю старшего сержанта Селихова несколько больше твоего, борода, — проговорил Наливкин негромко.

Голос его звучал нетипично. Не было в нем обычной залихватской звонкости, с которой майор шутил или отдавал приказания. Теперь звучал он хрипловато, низко. Звучал, как голос человека, принявшего неприятное решение по долгу службы. Или по зову совести.

— И Селихова сложно назвать человеком, — продолжал Наливкин, — который действует импульсивно. Обычно все его решения, даже те, что на первый взгляд кажутся отчаянными, взвешенны и просчитаны. Если он хочет идти в кишлак, значит, понимает что, почему, зачем и как действовать.

С этими словами Наливкин посмотрел на меня.

— Спасибо, товарищ майор. И да, знаю.

Зия скривился.

— Хорошая шутка, товарищ майор, — сказал он Наливкину. Но мне кажется — время шутить прошло.

— И правда, — Наливкин кивнул. — Прошло. Пришло время действовать.

— Ты пойдешь на поводу у молодого шурави? — нахмурился Зия.

Наливкин отстранился от стены. Подался вперед, к Зие.

— Знаешь, Зия, — начал он, — мы с Сашей Селиховым, в свое время, не так давно, кстати, вдвоем достаточно солоно хлебнули.

Зия сделал задумчиво-суровое лицо. Напряженно кивнул.

— И если б не Сашина смекалка, и я, и весь мой отряд, наверное, остались бы лежать мертвыми в одной старинной заброшенной мечети. Так что я очень рад, что решил взять его на выполнение той боевой задачи.

Зия сморщил лоб, надул губы в странной, тяжелой задумчивости.

— А я умею быть благодарным, — докончил Наливкин.

— Я не понимаю, — выдохнул Зия. — что значит «хлебнули солоно»?

Наливкин закатил глаза и встал. Встал он потому, что ко входу стянулись его люди.

— Мужики! — крикнул Наливкин. — Значит, слушай сюда. Нужны четыре добровольца, чтобы вернуться в Кундак. У нас появились дела в том кишлаке.

— Пять, — поправил я Наливкина, а потом тоже принялся подниматься. — Мне нужно пять добровольцев.

— Верно, — улыбнувшись, кивнул Наливкин. — Но пятым буду я.

— Кто еще со мной? — спросил Наливкин, смело приподняв подбородок.

Как я и ожидал, серьезного энтузиазма мой план среди остальных бойцов не вызвал.

Братья Масловы переглянулись. Их лица были напряжены, а глаза полны сомнений. Звада и вовсе отвернулся, сделав вид, что осматривает вершину какой-то скалы нашего ущелья.

Остальные бойцы рокотали. Тихо переговаривались. Слов я не слышал. Зато слышал не ставшие для меня неожиданностью нотки сомнения. Что ж. Винить их было нельзя. Все же возвращение в Кундак — это моя авантюра.