— Стой. Не упади, — сказал я, двинувшись ей навстречу и подав руку, чтобы она не поскользнулась на гладком камне.

— Что ты хотела?

— Вот, — девушка протянула мне небольшой сверток. — У остальных есть припасы. Я видела. А у тебя…

Мариам смущенно опустила взгляд.

Я улыбнулся. Принял тряпицу и аккуратно развернул. Внутри оказались три плоские, суховатые лепешки.

— Если вдруг проголодаешься в дороге, — стеснительно проговорила Мариам.

— Спасибо, Мариам.

Девушка несколько мгновений колебалась, будто бы хотела что-то мне сказать, но не решалась. Я терпеливо ждал. Ждали и остальные бойцы.

— Сашка! Ну что ты там?! — крикнул мне Наливкин из головы нашей цепочки.

Я обернулся, поднял руку — сейчас, мол.

— Ладно, — выдохнула Мариам. — Иди. Я не хочу тебя задерживать.

Я с улыбкой кивнул ей. Хотел было уже отправиться в путь, как Мариам меня позвала:

— Саша.

— М-м-м-м?

— С-спасибо тебе, — заикнулась она. — Спасибо, что ты возвращаешься.

Мариам немного помялась.

— Мы не знали, куда нам теперь идти. Не знали, куда податься. Но если получится вернуться…

— Получится, — кивнул я.

Она заглянула мне прямо в глаза. Взгляд ее кричал о том, что девушка хочет сказать мне еще кое-что. Хочет, но не может. И не только потому, что просто не решается.

А я не смел ее расспрашивать. И не только потому, что не хотел.

— Кундак — далеко не самое лучшее место на свете, — вздохнула она. — Но сейчас другого дома у нас нет.

— Прощай, Мариам. Береги себя.

— И ты себя, Саша…

Не успели мы расстаться, как я услышал тяжелые, хрустящие по камням шаги. Мы с Мариам обернулись. Это Зия, держа в руке автомат, спускался из пещеры. Он приблизился и замер рядом с нами.

— Я… Я пойду… — тут же испугалась Мариам, — береги себя, Саша. И не забывай меня. Я тебя не забуду.

С этими словами девушка торопливо пошла в гору, к укрытию. Зия проводил ее азартным взглядом.

— Кажется, я напугал эту девицу, — разулыбался он.

— Тоже пришел попрощаться? — заметил я суховато. — С меня, знаешь ли, хватит на сегодня сентиментальных прощаний.

— Я не знаю, что значит слово «сентиментальных», — проговорил Зия без обиняков и с совершенно равнодушным видом.

— Ну и славно, — я принялся спускаться с насыпи.

Услышал, что Зия топает за мной. Остальные парни застыли на месте, недоуменно наблюдая, как мы с пакистанцем сходим на тропку, что протянулась на дне ущелья.

— Ты идешь не в ту сторону, Зия, — сказал я, не поворачивая к нему головы.

— Да? А я думаю — очень даже в ту, — немного насмешливо отозвался Зия.

Тогда я обернулся к нему. Пронзил холодным взглядом.

— Я иду с вами, молодой шурави, — Зия показал в улыбке свои странно маленькие зубы, — потому что нам с тобой очень даже по пути.

Огромный Зия возвысился надо мной почти на голову. С самодовольной рожей он смотрел на меня сверху вниз так, будто вопрос о его присоединении к нашей группе уже был решенным.

— Благодарю за внезапное рвение, — сказал я сухо. — Но мне хватит шести человек. Возвращайся к остальным, пакистанец.

Лицо Зии померкло. Самодовольное выражение быстро сменилось неприязненным.

Цепочка бойцов, уже несколько растянувшаяся, чтобы отправиться в путь, потихоньку собралась обратно, стала стягиваться к нам. Обернувшись, я увидел, как в нашу сторону торопливо и решительно идет Наливкин.

— Что тут такое? Чего затормозили?

— Скажи, майор, — начал Зия, не сводя с меня взгляда. — Кто руководит этим отрядом, ты или молодой шурави Саша Селихов?

Наливкин помрачнел.

— В чем проблема? Чего вы друг друга глазами сверлите, как остервенелые?

— Я вызвался добровольцем, — пожал могучими плечами Зия. — А товарищ Селихов, кажется, против. А мне это странно. Больше людей — лучше. Разве не так?

Наливкин вздохнул. Глянул на меня.

Слишком подозрительной мне казалась резкая перемена в настроении Зии. Он открыто высмеивал мою идею. Открыто ей противодействовал, а теперь вдруг вызвался добровольцем? И с чего бы это? Откуда у пакистанского перебежчика вдруг взялось такое странное рвение помочь мне?