Как же стыдно, что она почти позволила себе снова втянуться в эту игру.

— Я думала, что после всего ты больше не станешь играть со мной, — сказала Марлоу, скрестив руки на груди. — Но, похоже, тебе до сих пор этого мало.

— Играть? Минноу, ты же знаешь, я никогда не играл с тобой, — резко ответил Адриус. — Я не должен был тебя целовать, когда должен искать себе жену, но… — он тяжело выдохнул, — но я увидел тебя на той лестнице — и всё остальное перестало существовать. Ты была здесь, и я подумал… что, может быть, хотя бы на одну ночь я смогу позволить себе это.

— А что завтра? — спросила Марлоу, и голос её задрожал. — Вернёшься к очереди восторженных девиц, мечтающих стать твоей женой, а я прочту обо всём этом в утренней газете?

Адриус закрыл глаза.

— А завтра… завтра я разобью себе сердце.

А как же моё сердце? — хотелось закричать Марлоу.

Но вместо этого она сказала:

— Ты красиво говоришь, Адриус. Ты всегда красиво говорил. Даже когда мы притворялись. Но ты хоть что-то из этого говорил всерьёз?

— Ты знаешь, что всерьёз, — ответил он, голос его был хриплым, будто каждое слово давалось с трудом. В этих словах звучала и злость — потому что Марлоу действительно знала, что всё, что он говорил ей тогда, в их притворной помолвке, было правдой. Он сам признался в этом, когда она приказала ему говорить только правду.

Приказала — потому что не доверяла ему. И, похоже, до сих пор не доверяет.

Или просто не может доверять.

— Тогда почему ты это делаешь? — спросила она, и сама ужаснулась, как мольба прозвучала в её голосе. — Если это было правдой тогда. Если это правда сейчас.

Она хотела, чтобы он признал: что бы он ни чувствовал, этого недостаточно, чтобы пойти наперекор судьбе, предначертанной ему семьёй и всем Эвергарденом. Как бы он ни пытался казаться бунтарём, на самом деле он не был таким. Он не станет за неё бороться.

Он никогда ни за что не боролся.

— Я так и знала!

Голос Амары пронзил хрупкую тишину. Марлоу обернулась и увидела, как та стремительно приближается. Сердце Марлоу ухнуло вниз.

— Я знала, что ты не какая-то там вестковийская дворянка, — зло выплюнула Амара. Она резко повернулась к брату: — Адриус, что ты себе позволяешь?

— Это не то, что ты думаешь, — напряжённо сказал он.

— О, конечно, — холодно отрезала Амара, уперев руки в бока. — Адриус, немедленно вернись в зал.

— Нет, — резко ответил он, вставая между Амарой и Марлоу.

У Марлоу всё похолодело внутри… а потом до неё дошло. Адриус только что отказался выполнить приказ. Этого не могло быть. Она затаила дыхание. Такого не могло быть, если только…

Если только проклятие уже не снято.

Он бросил ей быстрый взгляд через плечо. В этом взгляде читалось что-то важное, словно он пытался сказать ей глазами то, что словами пока сказать не мог. И, что странно, он не выглядел удивлённым тем, что смог ослушаться.

— У нас было соглашение, — прошипела Амара.

— Соглашение? — переспросила Марлоу.

Амара скрестила руки на груди:

— Да. Адриус должен найти себе жену и жениться до конца года.

Адриус отвернулся от Марлоу и не стал этого отрицать.

— Ты согласился на это, — тихо сказала Марлоу.

— Да, — выдавил он, голос звучал глухо. — В обмен на это Амара подаст прошение в суд о твоём полном помиловании.

Мир пошатнулся под ногами Марлоу. Полное помилование? Ей с трудом верилось, что Амара могла пойти на такое. Но та и не стала это отрицать.

— Расскажи ей остальную часть сделки, — сказала Амара холодно и чётко.

У Марлоу сжалось сердце. Конечно, там было ещё что-то. Конечно, Амара не стала бы торговаться за такую мелочь.

Лицо Адриуса в лунном свете стало бледным, измождённым.

— Скажи мне, — прошептала Марлоу, едва слышно.

— Я больше не могу тебя видеть, — выдохнул он. — Никогда.

Глава 10

Было уже половина первого, когда Марлоу покинула маскарад, но её ночь только начиналась. Она сбежала из зала Фалкрестов пешком, направляясь прямиком к лодочному сараю Вейла. В этот час на улицах не было ни души, и Марлоу, никем не замеченная, вскользнула в одну из заколдованных каналов лодок Вейла. Коснувшись носа лодки, она тихо велела ей доставить её в бордель Catwalk, что в квартале Медовых Доков.

Её радовало, что она наконец оставила позади ослепительные огни и приторно-сладкий воздух Эвергардена. Вот только голос Адриуса продолжал звучать в её голове.

Я не могу больше тебя видеть. Никогда.

Когда дело касалось Адриуса Фалкреста, ярость и сердечная боль сплелись для неё так тесно, что она уже не могла отличить одно от другого. Ей было плевать, что он отталкивает её, якобы пытаясь защитить. От этого становилось только хуже. Она злилась на Амару — за то, что та заставила его искать себе жену. Злилась на самого Адриуса — за то, что согласился на эту сделку. Но больше всего она злилась на себя — за то, что оказалась пешкой в их игре.