С тех пор как Амара вышла за Дариана, она переехала из их общих покоев в Холле Фалкрестов. Технически, это теперь был салон Адриуса.

Так что, если Амара здесь, значит, она пришла к нему. А Адриус слишком хорошо знал свою сестру, чтобы не понять — это ничего хорошего не предвещает.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Адриус.

— Лучше спроси, что ты здесь не делал, — ответила Амара. — Где ты был сегодня ночью?

— Не твоё дело, — отрезал он хрипло.

Она прищурилась, вглядываясь внимательнее:

— Ты дрался?

Адриус постарался привести себя в порядок по пути в Эвергарден, но он знал — выглядит, мягко говоря, не лучшим образом.

— Не твоё дело, — повторил он, уже с жаром.

— Пора перестать валять дурака, Адриус. Наша ситуация куда хрупче, чем ты думаешь. Отец… — Она осеклась, сжав руки в коленях. — Сейчас только ты и я стоим между семьёй и полным крахом.

Он хотел сказать: «После смерти отца остались только мы». Но для Амары это значило: защищать наследие Фалкрестов. Для него — избавиться от него.

Амара всегда, всегда стремилась угодить отцу. Быть достойной тех невозможных ожиданий, которые он возлагал на них. Адриус вдруг вспомнил один момент — им тогда было по пятнадцать. Их отец пытался переманить вассальный дом Моранди на сторону Фалкрестов, и семьи устроили совместный ужин.

Амара, рвавшаяся доказать свою полезность, весь десерт провела, перечисляя, в чём Фалкресты превосходят Моранди.

Глава вассального дома остался не впечатлён. В конце вечера он ясно дал понять Аурелиусу, что менять сторону не собирается.

Когда гости ушли, отец разъярился.

— Ты просто ребёнок, идиотка! — взревел он. — Ты выставила нас жалкими болотными крысами, умоляющими о подачке. Ты это, Амара? Жалкая крыса?

Амара просто сидела, опустив голову, и принимала его ярость.

Но Адриус взбесился:

— Не смей так с ней говорить! Она просто пыталась помочь.

Аурелиус резко обернулся, глаза потемнели от ярости — и на миг Адриус подумал, что он ударит. Но тот лишь выдворил их обоих из комнаты.

В коридоре Адриус положил руку сестре на плечо:

— Не слушай его, ладно? Он просто зол, что сам всё провалил.

Амара повернулась к нему, тёмные глаза сверкали, почти бешено. А потом… она ударила его по лицу.

Адриус даже не успел отреагировать от удивления.

— Никогда. Никогда больше не смей заступаться за меня, — прошипела Амара.

Тогда он понял, что натворил. Пытаясь её защитить, он сделал только хуже — выставил слабой в глазах отца. А это было непростительно.

И он больше никогда не повторял этой ошибки.

— Мы должны удержать вассальные семьи Фалкрестов в повиновении, — сказала Амара. — А значит, ты прекращаешь тянуть время и выбираешь невесту. Сейчас. Или я сделаю это за тебя.

— Ты же сама сказала, что у меня есть время до конца года, — напомнил Адриус.

— До конца года осталось меньше трёх месяцев! — выплюнула Амара. — А ты даже не начал ни с кем по-настоящему ухаживать! Ты не воспринимаешь это всерьёз — как, впрочем, и всё в своей жизни!

Адриус прикусил язык. Он как раз воспринимал всё более чем серьёзно — потому что на кону стояла жизнь Марлоу. Никогда ещё ничто не имело для него такого значения.

Но он этого не сказал. Вместо этого спросил:

— Ты продаёшь проклятия Медноголовым?

— Что? — Амара отпрянула. — Причём тут это—

— Ответь на вопрос, — прорычал Адриус.

В глазах Амары вспыхнуло.

— Ну и что, если да? Кто-то в этой семье должен проявить инициативу. Мы должны показать вассалам и остальным Пяти Семьям, что остаёмся столь же сильны, как всегда.

Адриус покачал головой.

— Боги, Амара, ты даже не представляешь, что натворила, да? Районы Болот в двух шагах от открытой войны между бандами. Люди погибнут.

— И что мне до Болот? — равнодушно бросила Амара.

Адриус рассмеялся — глухо, без радости.

— Ты так отчаянно хочешь доказать что-то человеку, который уже практически мёртв, что готова разрушить весь город — и нас вместе с ним.

— По крайней мере, — прошипела Амара, — я хоть что-то делаю. А ты, Адриус? Что сделал ты?

Я всадил нож в того, кто сделал нас такими, хотел было сказать он.

— Ты выберешь себе невесту, — мрачно сказала Амара. — Или я прослежу, чтобы твою подружку казнили за то, что она сделала.