А часа в четыре Светлана Андреевна позвонила мне и сказала, что я могу быть свободен как ветер в Африке. Еще что-то гостям по телефону сказала и те, вежливо распрощавшись, убыли — и до меня вдруг дошло, что явно «моя милиция меня бережет». Вряд ли бы просто так соседка вызвала ко мне вооруженную охрану (а оружие они почти и не скрывали). Правда, их я расспрашивать не стал — не до того было, а по телефону Светлана Андреевна ничего пояснять не стала, сказала, что «при случае информацией поделится». Но явно не сегодня: где-то ближе к семи ко мне зашли соседи (ее дети) в надежде поживиться свежими кабачками: двоюродные обычно их привозили много и всегда соседям часть отдавали, но сегодня, видимо, на огороде задержались и пока не приехали. А мне они сказали, что «мама на работе задержится» — а Светлана Андреевна и так обычно раньше восьми-девяти домой с работы не приходила. Зато мне удалось соседям сбагрить полкастрюли супа: девочка с пистолетом наварила его в огромной кастрюле, и суп у нее получился действительно замечательный, однако Настя, как настоящая внучка бабы Насти, считала, что лучше нее в нашем доме никто ничего сготовить не может и всегда обижалась, когда ее кулинарные творения оказывались невостребованными, и исключения допускала лишь в отношении тортов. Понятно, что приехав поздно вечером, она на кухню готовить не бросится, так что полкастрюли им на ужин лишними не окажутся, но если и на завтра суп останется, могут возникнуть определенные сложности…

Но сложностей не возникло, и в понедельник я со спокойной душой отправился снова в университет учиться. И на первом же семинаре меня товарищ Неймарк «подловил»: он попросил меня рассказать «пройденный материал», как раз тот, который я прогулял, и посоветовал «все же к учебе отнестись посерьезнее». И был он в корне прав: все же институт я закончил очень давно и многое подзабыл, а по вопросу, который мне Юрий Исаакович задал — я вообще не был уверен, что когда-то это учил. По идее-то университетские программы по высшей математике очень много лет не менялись, но в каждом ВУЗе были свои мелкие отличия и приоритеты…

Впрочем, никаких репрессий не последовало: я пообещал «срочно наверстать», в группе ребята еще поспорили, у кого конспекты лучше, чтобы мне «верстать» было удобнее. И в результате у меня сразу три конспекта оказалось: двух парней, которые их писали очень подробно, и одной девчонки, которая и писала все же отнюдь не «медицинским» почерком. Правда, работать с ними предстояло очень быстро, ведь следующая по расписанию лекция уже во вторник должна была случиться, и мне буквально за вечер (и ночь) нужно было материалы двух пропущенных лекций… Я поступил «по студенчески»: не особо вникая в содержание, конспекты я просто себе переписал.

Вообще-то написание конспектов — это очень полезная штука: сам процесс позволяет предмет лучше запомнить. От кого-то я слышал, что в этом случае подключается еще и «моторная память», но, думаю, что это не совсем верно. То есть память-то подключается, однако когда я просто занимался чистописанием, я «практически слышал» голос Неймарка, который эти лекции читал. То есть тут еще и какая-то другая, например ассоциативная память задействуется, или еще что-то — но у меня даже пару раз возникало желание понять руку и переспросить что-то непонятное. Ага, у тетрадки с конспектом, сидя за своим письменным столом…

Но переписывание конспектов именно дома оставляет время подумать, причем подумать вовсе не о том, что в них написано. Так что после лекции я отдал Юрию Исааковичу еще одну (тоненькую) тетрадку с очередной «логической схемой» и мы весь обед обсуждали мою «новую» идею. А в течение недели мы ее обсуждали и с ребятами с кафедры радиофизики, потом отдельно (и в вечернее время) ее же обмусоливали с парнями с индустриального — в общем, неделя прошла весело и задорно. И в субботу я снова зашел к Зинаиде Михайловне.

Зинаида Михайловна, когда я ей протянул уже довольно толстую тетрадь с нашими расчетами, глубоко вздохнула:

— Шарлатан, ты мне уже столько наобещал… Деньги, конечно, тут не особо серьезные, но учти: если обещанного ждут три года, то почти два уже прошло.

— Это-то я помню, но куда как важнее, что я помню и то, что в индустриальном мне нужные устройства пообещали изготовить к июлю если им не придется всем составом группы ехать в стройотряд. А если они мне свою машину дадут в конце июня…

— Они там что, экзамены вообще не сдают?

— Сдают, причем экзамен они сдают на профпригодность. И те, кто его сдаст, по окончании института пойдут работать в НИРФИ, а там, как вы знаете, каждый вместе с пропуском на работу еще и ордер на квартиру получает. Так что стимул у них работу в срок выполнить еще тот, и дураков такой шанс профукать там точно нет.

— Ну, смотри…

— Я еще вот что предложить хочу…

— Сколько?

— Чего «сколько»?

— Денег, естественно. У тебя все предложения в конечном итоге заканчиваются словами «дайте денег».

— Нет, они все заканчиваются словами «возьмите еще денег на полезные дела, только чуть погодя». И, между прочим, деньги действительно возникают.

— Поэтому я всего лишь спрашиваю «сколько». Детали своего предложения ты можешь в расчетном отделе рассказать, там тетки уши развешивать любят, а мне сейчас просто некогда.

— А во сколько нам завод радиоламповый обошелся? Примерно столько же наверное.

— Так, завод… новый… Тогда рассказывай, что там будет делаться, подумаем, куда его поставить.