– Перестань, Грейс. То, что ты делаешь, с журналистской точки зрения, может быть, и этично… – Он остановил на ней взгляд, который всегда приводил ее в замешательство. – Что мне необходимо знать, прежде чем я соглашусь только рассмотреть возможность заняться этим делом, так это твое честное признание, что оно никоим образом не является орудием твоей мести матери.

– Неужели вы думаете, что я имею зуб на нее? Уин, это не имеет ничего общего с теми отношениями, которые существуют между мамой и мной. Мы смотрим на многие вещи по-разному, и все. Но она моя мать, и я никогда намеренно не причинила бы ей боль.

– Ей могут понадобиться какие-то гарантии этого. Грейс почувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы.

– Ты и в самом деле на ее стороне! – воскликнула она.

– Грейс, прости, я не хотел тебя расстраивать.

Уин протянул ей носовой платок, но она затрясла головой, отталкивая его руку.

Она заморгала и заметила худого, с впалой грудью мальчика, пробирающегося к ним через лабиринт кресел. Он шел осторожно, словно боясь нашуметь, опустив голову так, что шелковистые темные волосы скрывали большую часть лица. У нее защемило сердце.

– Крис!

Он остановился в нескольких метрах, взглядом перескакивая с нее на Уина, что придавало его обычно непроницаемому лицу странную живость. Он поднял руку и вяло помахал ею.

– Привет, простите, ребята, если заставил вас ждать.

– Подойди сюда, дружок. – Уин поднялся и шагнул вперед. Он обнял Криса за плечи и притянул к себе. Крис засиял, а Грейс почувствовала, как ее сердце сжалось от зависти. Уин улыбнулся и сказал:

– Слышал, что вы с мамой собрались за покупками? Улыбка Криса поблекла. Он опустил глаза и пробормотал:

– Да, вроде того.

– Жаль. Я надеялся, что мы с тобой быстренько перекусим где-нибудь и потом сходим в кино на ранний сеанс.

Крис взглянул на Грейс с немым призывом, и она не могла не почувствовать, что ею манипулируют, хотя и не преднамеренно. Снова традиционное перетягивание каната между Уином и ею, с Крисом посредине.

– Мам… – начал Крис.

– Ладно, тогда как-нибудь в другой раз, – быстро вмешался Уин, спасая Грейс от роли злодейки. – Встретимся в выходные, как договорились.

– Конечно, папа.

– Тем лучше. Я подготовил для нас корт. – Он взмахнул невидимой ракеткой. – Ты готов разбить своего старика в пух и прах?

Крис взглянул вверх, еще раз улыбнулся отцу – открыто и с признательностью, – что заставило Грейс испытать боль от ревнивой тоски.

"Где мой большой парень?!" – обычно кричал Уин, возвращаясь домой с работы. И пятилетний Крис, словно маленькая ракета, устремлялся навстречу и обхватывал обеими ручонками колени Уина. После того, как Уину поручили вести дело о банкротстве "Пан Америкэн", его рабочий график стал скользящим. Крис не засыпал до тех пор, пока не слышал звук от ключа, повернутого в замочной скважине. Даже теперь иногда кажется, что Крис лежит и ждет звука шагов, но теперь шаги эти слышны у другой двери, в другом конце города.

Не было никакой вины Уина в том, что Крис боготворил его. По крайней мере, Уин отличался рассудительностью. Она знала его достаточно хорошо и была уверена, что ей не придется бороться за право провести Рождество в Беркшире вместе с Джеком и Ханной.

– Ты позвонишь? – сказала она Уину.

Уин кивнул.

– Как только переговорю с твоей матерью.

Грейс напряглась.

– Что ты собираешься сказать ей?

Он помолчал и ответил:

– Что как ее адвокат я бы посоветовал ей попытаться договориться с тобой, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

– Уин, – тихо сказала она, когда он повернулся, собираясь уходить, – спасибо.

– За что, мы же друзья?

Уин уже почти подошел к двери, когда Грейс сказала сыну:

– Иди, – и слегка подтолкнула его в спину. – Ты знаешь, как мы с Лилой можем заболтаться – тебе будет до смерти скучно. Только пусть отец не задерживает тебя слишком долго.

Крис побежал к отцу, и Уин обрадованно обнял сына за плечи. Грейс вдруг охватила щемящая тоска по дням, когда они были одной семьей.

Она удивилась тому, что в груди, там, где мгновение назад не было ничего, кроме золы, затлела искра, жар от которой вынуждал ее бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от Уина.

Пробираясь с Лилой по лабиринту молодежного отдела магазина «Сакс» мимо джинсов-варенок, футболок и усыпанных стекляшками джинсовых курток, Грейс думала: "Не имеет никакого значения, что я куплю для Ханны. Она все равно возненавидит любую вещь и меня заодно – за то, что я стараюсь расположить ее к себе".

Чтобы подарить шестнадцатилетней Лиззи Борден [15] по случаю праздника Ханнукка, [16] когда сама его не отмечаешь? Набор ножей? Или цепную пилу? Или билет в один конец до Ботсваны?