– Знаешь, что мне однажды сказал отец? Он сказал, что ему выпало счастье, когда он повредил легкие во время пожара. Иначе он, возможно, никогда бы не попал на государственную службу. Джек обнял ее.

– Грейс, не надо убеждать меня в том, что твой отец – выдающийся человек. Но народ больше своих героев любит скандалы вокруг них. Вспомни хотя бы инцидент в Чаппэкуиддике. Кто знает, что там произошло в действительности? Но в одном все мы абсолютно уверены: гибель девушки лишила Тэдди Кеннеди шансов стать президентом.

– Вот потому-то мне крайне важно, чтобы Нола поддержала меня.

– Но она же ни с кем не разговаривает.

– А со мной будет, – сказала Грейс с уверенностью, которой на самом деле не испытывала.

Она не могла забыть враждебности маленькой девочки, которая изо всех сил старалась не впустить ее в дом к Маргарет в тот самый день.

– Надеюсь, ты права. – Джек задумался. – С правовой точки зрения это укрепило бы наши позиции.

– Джек, ты же не боишься разного рода клеветнических заявлений! Если кто-нибудь?.. – Она остановилась, поняв, к чему он ведет. – О, Джек, ты не можешь подозревать, что моя мать оказалась способной на такое. И какую выгоду она получила бы от этого?

Грейс вспомнила, что ее мама постоянно участвовала в каких-то кампаниях, на которых она выбивала деньги, Бог знает с каких пор, на проект создания мемориальной библиотеки имени Юджина Траскотта. Стоило матери только захотеть, и она могла бы сдвигать горы…

Так и произошло после папиной смерти, им всем пришлось переехать в Блессинг, чтобы она смогла ухаживать за несносной, прикованной к постели бабушкой Клейборн, а потом одной, в большом старом доме, заниматься воспитанием двух своих дочерей.

Стоило только появиться легкому намеку на скандал, касающийся отца, как мать тут же ввязывалась в бой, а уж она-то всегда умела за себя постоять. Стоило кому-нибудь только не согласиться с ним, как мать немедленно кидалась на его защиту.

А разве не так вела себя мать и по отношению к Уину, не желая слушать правды о своем драгоценном зяте? Более того, в свойственной ей очаровательной манере она пыталась запугать Грейс, принуждая ее остаться с ним. Подталкивая и подстрекая ее, пока Грейс наконец не вышла из себя. С тех пор они не разговаривали, за исключением тех случаев, когда вынуждены были обмениваться любезностями по телефону.

– Поговори с ней, – мягко, но настойчиво посоветовал Джек, словно подслушал ее мысли. – Объясни ей, почему ты так поступаешь, и увидишь, удастся ли привлечь ее на свою сторону.

– Попробую, – пообещала она, кладя ладони на его грудь в надежде, что ей каким-то образом передастся немного его уверенности и невозмутимости. – Но за это время она, вероятно, убедила себя, что ее версия – та самая, которую они придумали вместе с отцом, – и есть единственно верная.

– Бьюсь об заклад, она не забыла, что ты ее дочь.

– Возможно. Но в данный момент она не ахти какого мнения обо мне.

– Никто не посмеет обвинить тебя в том, что ты пасуешь перед трудностями, – улыбнулся Джек, поддразнивая ее. – Если ты чего-то пожелаешь, то добиваешься этого, вооружившись до зубов.

"Включая тебя? Именно так я и вела себя, чтобы загнать тебя в угол, Джек?"

Сисси, которая уже десять лет жила в замужестве и у которой росли два мальчика, однажды, захлебываясь от восторга, объявила, что женщине ничто не может дать ощущения исполненного долга, кроме замужества и материнства. Как раз в то время Грейс увязла в бракоразводных проблемах, – с одиннадцатилетним сыном на руках, который при этом едва с ней разговаривал, – имея всего четыреста долларов и восемнадцать центов сбережений, чтобы продержаться до тех пор, пока от Уина не придет чек в счет раздела имущества и финансовых средств.

Единственное, чего ей меньше всего хотелось в тот момент, – и в чем она поклялась себе, что это навек, – это снова выйти замуж.

Так что же все-таки произошло? – спрашивала себя Грейс теперь.

– Восхитительно! – сказала Ханна, с изяществом поднося ко рту вилку. – Честно, Грейс, лучшей ласаньи я никогда не пробовала.

Грейс сияла, ощущая приятную теплоту, волну благодарности, крайне несоизмеримую с просто вежливым замечанием… И, конечно, ни слова о ее поварском таланте. Потом она заметила легкую самодовольную улыбку, появлявшуюся в уголках рта Ханны, когда она жевала, и сердце ее оборвалось. Неужели Ханна каким-то образом догадалась… Или Крис выдал секрет?

Она взглянула на Криса, сидевшего с опущенной над тарелкой головой и уплетавшего за обе щеки так, словно завтрашний день никогда не наступит. Нет, скорее всего Крис даже не заметил, что у него на тарелке совсем не то блюдо, которое она готовила.

Грейс хотелось бы вести себя дружелюбно по отношению к Ханне. Трудно чувствовать врага в этой долговязой девочке с густыми черными волосами, завязанными сзади в свободно болтающийся хвостик, одетую в мешковатый бумажный свитер, выпущенный поверх еще более мешковатых и поношенных джинсов. Ханна в свои шестнадцать держалась с неловкостью молодой женщины, еще не привыкшей к своему росту, и оттого сутулилась. Но, так же, как под складками безразмерного свитера Ханны Грейс с трудом угадывала ее груди, так и в самой Ханне скрывалось нечто большее, чем удавалось заметить с первого взгляда.