Не успели мы припарковаться и выйти, как до нас доносится громкая, резкая ругань, пробивающаяся сквозь шум улицы. Я машинально прикрываю ладонями уши Маше, чувствуя, как она напрягается и пытается повернуть голову в сторону голосов, а сама быстро оглядываюсь по сторонам.

— Ты достал меня! — визгливый, срывающийся на истерику женский голос.

— Обалдела? Живёшь на всём готовом! Ещё и на шее у меня висеть будешь, — в ответ глухо, но зло рявкает мужчина.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в силуэты через несколько рядов машин от нас. Они стоят так близко друг к другу, что между ними, кажется, искрит воздух.

— Я, между прочим, твоего ребёнка ношу! — женщина упирает руки в бока, чуть отклонившись назад, отчего её огромный беременный живот становится визуально ещё больше. — И это абсолютно нормально, что я хочу лучшей жизни. Ты палец о палец не ударил, чтобы заработать на крутую коляску. Как я перед девочками покажусь?

— Какие девочки? — мужчина резко делает шаг вперёд, нависая. — Ты тусить что ли собралась? Таскать дочь по всяким рассадникам заразы? Зима же, думай головой.

— Сидеть в четырёх стенах я не собираюсь! — она откидывает назад волосы, вызывающе вскидывая подбородок. — И вообще, я на этого ребёнка согласилась только потому, что ты перспективный был. А сейчас…

— Закрой рот, — перебивает он, голос срывается. — Это из-за тебя я оказался без нормальной работы. Сидел бы себе с Сашкой и горя не знал. Ну и плевать, что без детей. Зато она в доме уют создавала. А ты даже пыль вытереть не можешь, а вместо домашней еды у нас доставка, на которую не хватает моей зарплаты.

— Я тебе не кухарка!

— Какой от тебя толк, скажи?

— Знаешь что, я подам на развод! Найду себе мужика и получше.

— Я у тебя ребёнка отсужу.

— Напугал! Я тебе и сама его отдам.

Я чуть смещаюсь в сторону, прячась за машину. Холодный металл неприятно давит в спину, но я стараюсь остаться незамеченной. Голос мужчины не даёт мне покоя… знакомый до дрожи.

Когда наконец понимаю, приглядевшись ещё раз, что это Женя с Кристиной, ладонь сама поднимается к лицу, прикрывая рот, чтобы не слишком громко охнуть.

Прошло четыре месяца с момента развода, и всё это время мы не пересекались. Ни разу. Ни случайно, ни по делу. Я не знала о его жизни ничего — и, честно говоря, потребности такой не возникало. Но сейчас, видя перед собой грузную, оплывшую Кристину в мятой шапке и замученного, нервного Женю во мне поднимается странное чувство. Не торжество, не злорадство — а жалость.

Каждый из них когда-то мечтал о лучшей жизни, поддался своим желаниям. А теперь… К чему это их привело? Сомневаюсь, что они счастливы. Даже уверена, что нет.

— Сашуль, ты чего зависла? — ладонь Вика мягко касается моей спины. — Идём?

***

Спустя несколько часов мы оказываемся в клинике, в небольшом коридоре на втором этаже. На стенах — постеры с улыбающимися младенцами и напоминаниями будущим мамам о важности витаминов. Маша вертится возле кресел, то присаживаясь, то тут же вставая, разглядывает цветные картинки на стенах и шепчет мне в ухо, что этот малыш на плакате, наверное, точно такой же, как её братик.

— Демидова Александра, пройдёмте, — из-за приоткрытой двери в кабинет выглядывает медсестра.

— Извините, могу я зайти вместе с мужем и дочерью? — уточняю, поднимаясь.

— Конечно, — отвечает она с мягкой улыбкой.

Мы заходим в кабинет. Он залит мягким светом настольной лампы, на тумбе разложены датчики и перчатки, а большой монитор возле кушетки уже включён, экран светится синим. Вик с Машей устраиваются на стульях рядом со мной. Маша тянет руки к папе, а он усаживает её к себе на колени, обняв за талию.

Я ложусь на кушетку, под голову мне подкладывают подушку. Врач, женщина лет сорока, приветливо улыбается и просит приподнять платье. На живот ложится прохладная капля геля, и я невольно вздрагиваю.

— Немного холодно, потерпите, — мягко говорит она, водя датчиком по моему животу. На экране начинают появляться серо-белые контуры, медленно вырисовывая крошечный профиль.

— Вот он, — врач чуть наклоняет датчик, и мы все замираем. Сердце у меня колотится, будто вот-вот выскочит. Вик сжимает мою руку, не сводя взгляда с монитора. Маша наклоняется вперёд, щурится, пытаясь разглядеть братика.

— Сейчас мы посмотрим, кто у нас тут живёт, — говорит врач, легко перемещая датчик.

На экране появляется чёткая картинка, и она, чуть улыбнувшись, произносит:

— Поздравляю. У вас мальчик.

— А я говорила! — Маша вскакивает на колени у Вика и торжествующе машет руками. — А вы мне не верили!

Я смеюсь сквозь подступившие слёзы, а Вик, всё ещё держа мою руку, неожиданно наклоняется и целует меня прямо в губы, не заботясь о том, что мы не одни.

— Спасибо, любимая, — шепчет он, и в его голосе столько нежности, что я не могу сдержаться, слёзы сами катятся по щекам.