— Какой из подвальных, Валер?

— Гидротехников, кэп. У них там пара человек намедни пропала. Просят помощи.

— Хорошо. У меня сейчас совещание с Соболевым, потом подойду к вам.

— Вы хотите сходить сами? — Громыхов был всерьез удивлен.

— Давно там не был. А мне следует держать руку на пульсе жизни станции.

— Понял. Тогда мне готовить на два часа рейдовую группу?

— Да. И включи в нее кого-нибудь из стажеров. Засиделись они что-то наверху. А у нас впереди сезон выходов.

— Понял. Будет сделано, кэп.

Экран погас. Василий некоторое время в задумчивости стоял у пульта, затем передернул плечами и выключил рубильник. Его личный кабинет и так излишество по новым временам. Так что нечего зря энергию жечь!

В большом кабинете главы отдела СС 25 по внешним территориям горело только два экрана, обычный нынче режим экономии распространялся на всех без исключения. Вытянутое лицо Соболева в мертвенном отблеске «вечных светильников» выглядело еще старше.

— Петр!

— Василий!

Мужчины обменялись рукопожатиями, и Фролов попытался устроиться в кресле поудобнее. Больная спина дала о себе знать. Он бросил быстрый взгляд на Соболева, у которого из-за обморожения лицо стало наполовину неподвижным. Сейчас он и вовсе выглядел хреново. И это при относительно лучшем медицинском обеспечении.

«Сдает старик!».

Глава по внешним был одним из немногих, кто участвовал в строительстве и заполнении станции двадцать пять, ставшей местом обитания для полусотни тысяч живых людей. Ему выпало тягостное бремя выбора, кому жить, а кому умирать, а также первоначальные исследования стремительно изменившегося пристанционного пространства. Лишних лет жизни такие тяжкие обязанности не добавляют. И он до сих пор был непререкаемым авторитетом для Фролова и его ершистой команды. Пусть и властные полномочия их отдела в последние годы здорово урезали.

Резон Директоров бы прост. По их мнению за бортом станции почти не осталось ресурсов. Основное было доставлено в первые годы невольного заточения. Затем находки чего-либо полезного становились все реже и реже. Для «Выходящих» оставался лишь небольшой задел — добыча металла и сложных композитных конструкций. Как ни странно, но картина снаружи менялась. Очередная зимняя буря могла обнажить некую старую конструкцию или помещение. Так что работы спасателям все равно хватало. За это их и терпели.

— Ты что-то хотел?

— Петр, помнишь, я просил очереди в клинику для ребенка одного из моих бойцов?

Лицо Соболева еще больше скривилось. Он со вздохом ответил:

— Ты много меня, о чем просишь.

— Это очень важно для меня.

Глава молча встал и прошел к чайному аппарату. Одна из немногих привилегий управленца его уровня. Соболев поставил дымящуюся чашку перед Фроловым и достал пластиковую пачку:

— Угощайся. У галет подходит срок, пищевики решили пустить их в пайки.

Василий внимательно изучил квадратное печенье длительного хранения и спросил:

— Нам такие выдадут?

— Разумеется! Как начнется сезон.

— Почему не сейчас?

— Большую часть забрал себе Набиев. Говорит, что его людям нужнее. Они ведь и в нижних уровнях дежурят. А там, как ты знаешь, несладко.

— Что-то он слишком много власти в последнее время забирать.

Соболев вперил в своего старого друга немигающий взгляд:

— Вася, ты, похоже, проспал где-то последние несколько лет. На станции много чего поменялось.

Фролов вздохнул, но промолчал. Не хотелось впутывать сюда свои личные проблемы. Но он и в самом деле ушел в себя и многое не замечал, выплескивая отрицательную энергию во внешнее пространство. Даже не заметил, как и в их отряде возникли запущения.

«Нет, пора встряхнуться. Это никуда не годится!»

— Петр, что по моей просьбе?

Несгибаемый в прошлом Глава по внешним отвел глаза:

— Со мной уже не так считаются, как раньше, Вася. Но я попробую.

— Ты обязательно попробуй. Или я начну действовать иными методами. И кому-то здорово поплохеет.

Они посмотрели друг на друга, и все отлично поняли. Начальник, что его подчиненный не успокоится и наломает дров. Командир отряда, что надеяться нынче можно лишь на себя. И своих парней.

Фролов досадовал на себя. Какого черта он сорвался? Соболев уже не имеет той непререкаемой власти, что была у него хотя бы десять лет назад. Последующее поколение управленцев перекроило карты влияния внутри станции и не собиралось останавливаться дальше. Только вот будет ли польза их маленькому сообществу от таких перемен?