— Не может быть всё так просто, Василий Ольгердович. Есть же что-то о чём не говорят бумаги? — я испытующе посмотрел на собеседника.

Тот не стал скрывать свои эмоции и досадливо поморщился.

— Так и есть. На карьере Таманский стали пропадать люди. Ещё четыре месяца как. Сперва это списывали на естественную убыль, места там дикие — то разлом откроется, то просто завалит кого. Работа опасная, но люди знают на что идут. Да и оплата соответствующая.

— Только людей стало пропадать резко больше.

— Один вернулся. Седой, обезумевший. Бормотал что-то про духов.

— Понятно. Вы решили скинуть проблемный актив… Зато вы хотя бы честны. Предупредили о возможных неприятностях. — я подписал документы о передаче собственности, заверив их личной печатью.

Зарубин, заметно нервничавший до этого, наконец-то расслабился, а я задумался — не влезаю ли я в очередную задницу с этим карьером? Срыв поставок для флота это не то, что можно допустить без последствий. В первую очередь — репутационных, что в аристократическом гадюшнике едва ли не самое главное. А, с недавних пор, мне приходится эту самую репутацию поддерживать. И не отбитого отморозка, как многие думали раньше, хотя это так, а приличного аристократа. Не словом, так делом, так сказать.

Так, что впереди меня ждала очередная командировка в земли дальние. В такие моменты я особенно остро сожалею, что не владею магией телепортации. Очень уж редкий дар. И опасный, к тому же. Одна ошибка и половина тебя никуда не отправилась. А то, что добралось до места назначения отлично поместится в пакетике. Потому что оно фарш… Лично был свидетелем — мало аппетитное зрелище.

Аэродром встретил меня мерзкой погодой — сильный боковой ветер с моросью, не оставлявший ни единого шанса укрыться под зонтом. Вода попросту залетала под купол.

Настроение не сильно улучшало и средство передвижения — военно-транспортный самолёт. Максимум грузоподъёмности, брони и ударной мощи. По случаю войны, все полёты гражданской авиации в регионе были запрещены.

Можно было, конечно, полететь на Гоше, только повторять подвиг первых воздухоплавателей, летавших в полушубках, валенках и ушанках, совершенно не хотелось. При всей пафосности кабриолетов, я предпочитал закрытые варианты экипажей. Так что военный транспортник, который долетит до Иркутска часов за семь, это куда лучше чем костяной дракон и пять часов обморожения. Впрочем, даже это станет пустяком. Нужно всего лишь стать сильнее.

— Вы вовремя, ваше Сиятельство. Погрузка почти завершена. — перекрикивая шум двигателей, сообщил мне неизвестный лейтенант.

Выяснять его имя, мне было откровенно лень. Да и к чему это, когда я сейчас улечу и, возможно, больше никогда его не увижу. Офицер проводил меня до самого трапа самолёта. Там долженствовала быть встреча с командиром борта. Он, собственно, там был, как и была одна молодая особа, которая о чём-то спорила с авиатором, активно при этом жестикулируя и размахивая какими-то бумагами. Подойдя ближе, я смог услышать их разговор.

— Барышня, я вам ещё раз говорю — у меня нет лишней каюты для вас. Это не пассажирский авиалайнер, а военный транспортник. К тому же у меня и так уже есть пассажир.

— Ваш пассажир может подождать следующий рейс. У меня дело государственной важности!

— Сожалею, барышня, у меня есть предписание от министерства и в нём указаны не вы.

— Но как же так! Неужели предписание этого вашего министерство главнее указания из Тайной Канцелярии?

— В вашем указании чёрным по белому указано — первым доступным рейсом. Мой рейс уже практически укомплектован. Сожалею.

— Вы не можете улететь без меня!

— Могу. Только дождусь пассажира.

— Здравия. Пассажир прибыл.

— Ну наконец-то. Грузитсь на борт и вылетаем.

— Вы? Вы должны, нет обязаны уступить мне ваше место. — девушка тут же накинулась на меня.

Раскрасневшиеся щёчки, высоко вздымающаяся, полная грудь и пронзительно синие глаза. Эх, был бы я не женат…

— Сожалею, прекрасная незнакомка, но я улечу на этом самолёте. — моё лицо озарила мягкая улыбка и взгялд с лёгким прищуром.

Обычно этого хватало чтобы даже самые взволнованные барышни таяли как воск возле свечки. Но не эта. Гневно сверкнув очами, она заявила.

— В таком случае, вам придётся потесниться.

— И как вы это себе педставляете? Семь часов лёта в тесной каморке наедине с мужчиной.

— Я могу постоять за себя. — гордо вздёрнула нос девушка.

— Я не сомневаюсь, только что мы будем делать при взлёте и посадке? Место для пассажира одно.

— Что-нибудь придумаем. — легкомысленно отмахнулась синеглазая.