— Я услышала удар. Я думаю, это слышал весь дворец. Ты молодец.

Ухмылка украсила ее красные губы, а карие глаза заблестели от восторга.

Вот и она.

— Что происходит между тобой и Эйденом? — спросила я.

Я посмотрела в сторону, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и прошептала:

— И Джорджем.

Улыбка Габриэллы мгновенно исчезла, и я поморщилась, пожалев, что испортила ей настроение. Она откинулась на спинку стула и шумно выдохнула:

— Я не знаю. Эйден держится на расстоянии, но, похоже, у них с Джорджем есть соглашение. Что-то о том, что он разрушает мою жизнь, контролирует каждое мое действие и крадет у меня каждую частичку счастья. Мне не разрешается передвигаться по дворцу без того, чтобы Джордж не кусал меня за пятки, и каждый раз, когда я жалуюсь Эйдену, он просто пожимает плечами.

Она бросила быстрый взгляд в их сторону.

— Лучше бы я никогда не выходила замуж.

— Политика, — пожала я плечами. — Сомневаюсь, что у тебя был выбор.

Габриэлла сглотнула, и ее глаза затуманились.

— Нет. Мои родители сочли это необходимым. Я согласилась с их планами, думая, что здесь моя жизнь будет лучше. Но здесь еще хуже.

Родители Габриэллы всегда были властными. В данном случае Эйден и Джордж были хуже — что ж, это не предвещало ничего хорошего. Я сделала глоток вина и изучила выражение лица, набираясь смелости спросить то, что я действительно хотела узнать.

— Они… — я наклонилась ближе. — Они делят тебя?

С губ Габриэллы срывается громкий хохот, и она хлопнула себя ладонью по груди, громко смеясь.

— Боже мой, Далия. Делят? Я бы не позволила никому из них дотронуться до меня десятифутовым шестом, особенно после того, что они сделали с тобой и как обращались со мной.

Взгляды Эйдена и Джорджа скользнули по нам двоим, и Джордж стиснул зубы, прошептав «Эйден». Эйден кивнул своему другу, когда смех Габриэллы превратился во что-то истеричное.

Джордж подошел ко мне и остановился, его рука вцепилась в спинку моего стула, когда он потянул ее на себя.

— Вставай, — потребовал он.

Я неуклонно поднялась со стула, мое тело напряглось от тона его голоса. Они предупредили меня держаться подальше от Габриэллы, но все равно усадили меня рядом с ней, ожидая послушания.

Мне было все равно, каким будет наказание. Это стоило того, чтобы увидеть ее улыбку и услышать ее смех, хотя бы на мгновение.

Джордж схватил меня за руку крепче, чем когда-либо прежде, и прошипел:

— Разве наши инструкции были неясны?

Я встретилась с ним взглядом, в котором вспыхнула искра бунта.

— Да. Это были четкие инструкции, но если ты не хочешь, чтобы мои злые поступки отразились ней, тогда тебе, вероятно, стоит дважды подумать, прежде чем сажать нас вместе.

Он закатил глаза и потянул меня за руку, уводя прочь от стола.

— Я знаю, что ты саркастична, но это правда. Ты — зло, и это только вопрос времени, когда Эйден увидит это. Тебя нельзя спасти, зная, кто ты. Эйден убедил себя, что внутри тебя все еще осталось что-то, что стоит спасти, но все, чего он действительно хочет, это трахнуть тебя, независимо от того, как сильно он утверждает обратное. Может быть, тебе стоит просто лечь, раздвинуть ноги и позволить ему избавиться от этого раз и навсегда.

От его слов у меня скрутило живот. Я должна была догадаться, что чувства Эйдена не изменились, но теперь, вместо любви, его похотью двигала ненависть.

Джордж тоже ненавидел меня, это точно. Он презирал меня за все, что я сделала, за то, кем я была. Он винил меня в том, как сложилась его жизнь, и в потере женщины, которую он любил, женщины, которая никогда не принадлежала ему с самого начала. Он извратил вину за смерть своей семьи и возложил ее на мои плечи. Никогда за миллион лет я не ожидала, что мы окажемся здесь, в таком состоянии ненависти.

Мы вдвоем прошли мимо Брэндона и Джордж, все еще держа меня за руку, потащил меня к выходу. Он сидел рядом с лордом Хеншаллом, наслаждаясь короткой передышкой от несения караульной службы, но когда он поймал мой взгляд, то понял, что что-то не так. Его взгляд скользнул по моему лицу, по изогнутым линиям моих губ, двинувшись туда, где пальцы его брата сжали мою руку. Он без всяких оправданий вскочил со стула и бросился к нам.

Когда мы подошли к выходу, Брэндон остановил Джорджа, положив ладонь ему на плечо.

— Дальше я сам, брат.

Джордж уловил озабоченность в голосе брата, затем выпрямился, ослабив хватку.

— Да. Тебе следует забрать ее, — он покачал головой, как будто приводя себя в чувство.

Его глаза медленно остекленели, когда он увидел панику в моих глазах, и он поправил свои волосы.

— Мне не следует быть рядом с ней, когда я так расстроен.

Брэндон посмотрел, как он возвращается к столу, и опустил голову.

— С тобой все в порядке? — Брэндон засуетился.