— Это вы к чему все сейчас? — осторожно просил Петраков.

— Мы просить пришли, — ответил доктор, решив выложить все карты. — Чтобы вы походатайствовали за Лаврентьева и Денькова, чтобы прекратилось их преследование.

— Да их ведь можно еще и к нам устроить, как сыщиков! — добавил Гробовский. — Они опытные. А у нас ведь кадровый голод. Такие мастера пригодятся. Сами же видите как буйно цветет сейчас бандитизм.

Петраков нахмурился, отложил карандаш и потёр виски.

— Иван Палыч, Алексей Николаевич, я понимаю ваше беспокойство. Ваши друзья все-таки. Но Лаврентьев и Деньков — люди старой власти. Их преследуют не просто так. Новая власть им не доверяет. А вы просите не только снять с них розыск, но и в сыщики взять? — Он покачал головой, постучав пальцами по столу. — Это риск. Если они предадут, мне голову снимут.

Иван Палыч наклонился вперёд.

— Василий Андреевич, я ручаюсь за них. Они не предадут. Им нет резона кого-то предавать. Они просто заложники ситуации, — сказал Гробовский. И чуть тише добавил: — Как и я. Но мне то вы доверились. И я не подвел.

— Это верно. — Петраков вздохнул, откинувшись на стуле. — Не подвели.

— Поэтому и просим за них. Что скажете, Василий Андреевич?

— Щепетильное конечно дельце, — задумчиво сказал Петраков, постучав карандашом по столу.

— Понимаем, — согласился доктор. — И поэтому готовым поддержать вас и слово замолвить перед высоким начальством, если необходимо.

— Слово замолвить? Хорошо, — сказал он, потирая усы. — Но мне нужны гарантии. Напишите на этих двоих характеристики, подробно: что сделали, как помогли, почему им можно доверять. Побольше напишите, покрасочней. Если всё убедительно, попробую походатайствовать перед начальством. Тем более вы тоже не простые люди, — он глянул на Ивана Павловича, — характеристика от комиссара — это уже весомый документ. Время нынче такое, — вздохнул Петраков. — Раньше словам верили и слово было крепко. А теперь… теперь только бумажкам верят и никакие слова не важны. Вот так. Может, розыск с них снимут, а там… посмотрим насчёт службы. Кадры и в самом деле нужны. Меня каждый день вызывают, трясут по этому поводу.

Иван Палыч кивнул, его лицо смягчилось.

— Напишем, Василий Андреевич. Всё опишем: и про Анну, и про лагерь. Эти двое заслужили шанс.

Петраков встал, протянул руку.

— Тогда до завтра. Приносите бумаги. Там будем решать дальше по ним.

На том и порешили.

Вопрос с Лаврентьевым и Деньковым решился на удивление быстро — в большей степени благодаря характеристике Ивана Павловича. Он так красочно расхвалил этих людей, что дело о их преследовании быстро закрыли, списали в архив, а обоим выдали необходимые справки на устройство на работу. Лаврентьев и Деньков, едва об этом узнав, едва не расплакались от счастья.

— Все, Прохор, хватит по лесам прятаться! — радостно воскликнул Петр Николаевич.

Гробовский помог им перебраться из леса в гостиницу «Гранд-Отель», где для такого дела даже снял им номер. Лаврентьев и Деньков сбрили бороды, привели себя в порядок и довольно быстро включились в работу. И перво-наперво принялись изучать дела Сильвестра и Рябинина. Общим собранием было решено как можно скорее словить этих негодяев.

Иван Павлович же весь день готовился к вечеру. Важный вечер намечался. Впервые за долгие недели у Анны Львовны был выходной. И доктор хотел провести его с любимой девушкой в теплой обстановке. Он съездил в город, купил хорошего вина, конфет, зашел в ювелирный магазин. Не было уже смысла откладывать то, к чему и так все шло.

А вечером…

Вечером они сидели на ступеньках больницы и смотрели на звезды. Выйти на улицу предложила сама Анна. Вечер был теплый и приятный. К тому же звезды…

Звезд и в самом деле было очень много. Рассыпанные по всему небу, они пленили взор. Иван Павлович только сейчас увидел как их много тут. А еще тишина. Теплая, приятная тишина. Такой в городе не найдешь.

— Анна, — сказал Иван Павлович, — смотри, звёзды какие яркие. Видишь вон ту яркую? — он указал на звезду, чуть левее чёрного силуэта берёзы. — Это Вега. Она в созвездии Лиры. Говорят, её свет идёт к нам больше двадцати пяти тысяч лет.

— Значит… когда этот свет отправился в путь, нас ещё и на свете не было?

— Да, — кивнул Иван Павлович. — Мы даже не знали, что когда-нибудь вот так сядем и будем на неё смотреть.

— А вон там, видишь три звезды в ряд? — доктор поднял руку чуть выше. — Это пояс Ориона. Легенда говорит, что это охотник, который вечно гонится за добычей.

Девушка наклонила голову, прищурилась, следуя жесту доктора. Её волосы мягко коснулись плеча Ивана Павловича, и в прохладном ночном воздухе он почувствовал тёплый аромат её духов — лёгкий, чуть сладковатый, с ноткой жасмина.

— Вон там, над крышей сарая, Большая Медведица.

— О, эту я знаю! — оживилась Анна.

— Её семь ярких звёзд легко узнать, а по ним можно найти Полярную — она всегда указывает на север. Чуть ниже — Кассиопея, видишь? Похожа на букву «М» или «W», в зависимости от того, как смотришь. А там, у самого горизонта, едва заметно мерцает Альтаир из Орла. Вместе с Денебом из Лебедя и той самой Вегой они образуют Летний треугольник.

— Откуда ты так много знаешь про звезды? — улыбнулась Анна. — Даже я, бывшая учительница, не знаю столько!