— Джек?

Райан понял, что просто молча сидит.

— Дай-ка угадаю, - сказала Мэри Пэт.

— Сенатор Хендли сказал вам показать мне фотографии, но не раскрывать источники или методы, которыми ваш магазин обнаружил связь.

— Извини.

— Не нужно извиняться. Это наш бизнес. Я уважаю это. Но ты здесь по какой-то другой причине, а не просто для того, чтобы показать мне, что ты установил эту связь, верно?

— Да. Этот парень, бригадный генерал Риаз Рехан. Несколько дней назад его видели в Каире.

— И?

— Он встречался с Мустафой эль-Дабусси.

Брови Фоули поползли вверх.

— Ну, это не очень здорово. И в этом чертовски мало смысла. У Эль-Дабусси уже есть благодетели; это "Братья-мусульмане". Ему не нужна УМР. А у УМР есть организации боевиков, выполняющие их приказы прямо там, в Пакистане. Зачем Рехану понадобилось ехать в Каир?

Джек знал, о чем Мэри Пэт Фоули думала, но не говорила. Она не собиралась прямо говорить о работе эль-Дабусси в тренировочных лагерях на западе Ливии. Это были секретные разведданные. Это также было то, что Кампус перехватил из трафика ЦРУ в НКТЦ, собственно откуда Джек и узнал об этом.

— Мы не знаем. Мы тоже удивлены.

Когда принесли еду, они некоторое время ели молча, пока Мэри Пэт Фоули работала в режиме многозадачности, просматривая на своем АйПаде какую-то базу данных. Джек предположил, что это секретная информация, но спрашивать не стал. Ему было немного не по себе от осознания того, что он и его организация, так сказать, шпионили за НКТЦ и работой, которую они выполняли, но он не стал долго зацикливаться на этом. Ему достаточно было только взглянуть на этот разговор, в котором Джек и его коллеги использовали информацию, полученную из источников разведывательного сообщества США, улучшили ее своей собственной работой, а теперь бесплатно вернули им новый и усовершенствованный продукт.

«Кампус» занимался этим большую часть прошлого года, и это были хорошие отношения, даже если один из участников романа не знал о другом.

Мэри Пэт снова посмотрела на Райана.

— Что ж, теперь я знаю, почему этот генерал Рехан не попадался мне на глаза. У него нет бороды.

— Бороды?

— Исламист из Сил обороны Пакистана. Ты же знаешь, что в тамошней армии есть разделение пополам: те, кто выступает за теократическое правление, и те, кто все еще мусульмане, но хотят, чтобы страной управляла светская демократия. За последние шестьдесят лет в Пакистане существовало два лагеря. "Бородачи" - это термин, который мы используем для сторонников теократического правительства в СПО.

— Значит, Рехан - секулярист?

— ЦРУ считало, что это так, основываясь на том немногом, что было известно об этом человеке. Кроме имени и одной фотографии, биографии парня буквально нет, за исключением того факта, что около года назад его повысили с полковника до бригадного генерала. Теперь, когда ты показал мне, что он также именуется Абу Кашмири, я собираюсь рискнуть и сказать, что ЦРУ ошибалось. Кашмири не был светским человеком.

Джек отхлебнул диетической колы. Он не был уверен, насколько важна была эта информация, но Мэри Пэт, казалось, воодушевилась.

— Джек, я очень рада слышать, что вы, ребята, работали над этим.

— Правда? Почему?

— Потому что я немного волновалась, не замешан ли ты в той перестрелке в Париже на днях. Не ты лично, конечно, а Чавез и Кларк. Я полагаю, что если ваш магазин работает в Каире, то вы в то же время не работали в Париже.

Райан только улыбнулся.

— Эй, я не могу говорить о том, чем мы занимаемся, а чем нет. Источники и методы, верно?

Мэри Пэт Фоули слегка склонила голову набок. Джек мог сказать, что прямо сейчас она пыталась раскусить его.

Он быстро сменил тему.

— Итак... Мелани не замужем, и она живет в Александрии, да?

25

Джудит Кокрейн заняла свое место за маленьким столом перед окном в камере Саифа Рахмана Ясина. Он все еще сидел на своей кровати. На коленях у него лежали блокнот и карандаш. Увидев своего адвоката, он подошел к окну и сел на табурет, прихватив с собой ручку и блокнот.

С улыбкой и кивком он поднял трубку красного телефона, стоявшего на полу.

— Доброе утро, - поздоровалась Кокрейн.

— Большое вам спасибо, что помогли мне достать бумагу и карандаш.

— Ничего особенного. Это была разумная просьба.

— Тем не менее, для меня это было очень приятно. Я благодарен.

Кокрейн сказала:

— Ваш судебный приказ о хабеас корпус был отклонен. Мы знали, что так будет, но нам пришлось пройти через это ходатайство.

— Это не имеет значения. Я и не ожидал, что они позволят мне уйти.

— Далее, я собираюсь обратиться в суд с ходатайством разрешить вам...