К слову о том, кого заставили повзрослеть слишком быстро.

Малек был практически наглядным примером детей, которые слишком рано стали взрослыми.

Долговязый видящий улыбнулся, откинул голову, чтобы убрать прядь своих длинных чёрных волос с глаз, и улыбнулся ещё шире. Эта обезоруживающая мальчишеская улыбка по-прежнему заставала Ника врасплох каждый раз, когда он её видел.

— Всё в порядке, Ник, — заверил вампира Малек. — Я был смущён, но ничего страшного. Мне следовало просто работать отсюда, как ты и советовал. Я подумал, что, может, будет странно, если мы оба будем пялиться на тебя. И я знаю, что мои глаза могут… беспокоить.

Ник усмехнулся, с трудом скрывая облегчение.

— Они не «беспокоят», что бы это ни значило, — сказал он.

— Ты прекрасно знаешь, что это значит, — спокойно ответил Малек. — И они нервируют некоторых людей. Ты же знаешь, что это так.

Ник посмотрел молодому парню в глаза.

Один из этих глаз сиял бледно-бирюзовым цветом, другой был таким тёмным, что почти скрывал зрачок, и казался непрозрачно-чёрным. По цвету более тёмный глаз соответствовал его длинным волосам, которые отросли там, где он обычно сбривал их по бокам. Его волосы превратились в дикую гриву, густые и тёмные, и были гораздо менее прямыми, чем у его сестры. Они слегка вились и подчёркивали его высокие скулы. Он был потрясающе красив и с возрастом становился ещё привлекательнее.

Тем не менее, несмотря на почти сногсшибательные черты лица видящего и неприятное осознание Ником того, что Малек в настоящее время занимается сексом с Кит при каждом удобном случае, преимущественное чувство, которое он испытывал, глядя на долговязого видящего, сводилось к тому, насколько чертовски юным тот выглядел.

Иногда Ник забывал, что Тай была не единственным ребёнком из них двоих. Если бы Малек был человеком, Ник дал бы ему лет восемнадцать, максимум двадцать два или двадцать три, и то в зависимости от дня и того, как он был одет.

Для видящего Малек был всё ещё неприлично молод, во что бы там Лара Сен-Мартен ни хотела верить. Даже если Малеку было ближе к тридцати, чем к двадцати по фактическим годам, он всё равно был чрезвычайно молод для представителя своей расы.

В любом случае, насколько Ник знал, счёт по годам тоже бывал обманчивым.

Даледжем давным-давно сказал ему, что эмоциональная зрелость видящих гораздо ближе к тому, как они выглядят, и это делало Малека ещё моложе в глазах потрёпанного жизнью Ника. Было странно думать, что для большинства людей они с Мэлом выглядели относительно ровесниками.

Нику казалось, что между ними разница в целые века.

— Она правда может равняться векам, — спокойно согласился Малек.

— Верно, — сказал Ник.

Он потянул за выбившуюся металлическую нитку на рукаве. На нём всё ещё была одежда, которую он надел после душа на бойцовской арене: чёрные брюки, зелёная футболка с длинными рукавами, в которой он обычно тренировался, и более тёплая рубашка, которую на его родной планете можно было бы назвать толстовкой, но здесь она была сделана из плотных, металлических волокон. Это всё он надевал и на место преступления, не считая ботинок и длинного пальто.

Сегодня вечером он может получить выговор за то, что вчера не надел форму. Возможно, ему, по крайней мере, придётся написать причину, почему он этого не сделал. Но только в том случае, если кто-то из уличных копов что-то скажет, или один из дронов засечёт его внешний вид и сообщит об этом.

— Тебя действительно не беспокоят мои глаза? — спросил Малек.

— Это красивые глаза, чудак, — сказал Ник как ни в чем не бывало. — Конечно, они меня не беспокоят. Может быть, некоторые люди пялятся, потому что находят их завораживающими?

— Спасибо, Ник. И нет, обычно они пялятся не из-за этого, но я ценю саму мысль. И твою попытку заставить меня относиться к ним менее странно.

Ник с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

Иногда Малек был таким забавным.

Ник задумался, было ли это связано с даром предвидения, которым парень был проклят при рождении, или с чем-то ещё более фундаментальным в его натуре.

Что бы это ни было, теперь, когда Ник узнал его, он полюбил его за это. Он также понял, что слова Малека произносились с душераздирающей искренностью, с совершенно бесхитростной честностью, от которой он, казалось, никак не мог избавиться, о чём бы они ни говорили. По той же причине Ник ни на секунду не усомнился в том, что парень говорил всё это в буквальном смысле.

Если бы он этого не знал, то мог бы подумать, что Малек издевается над ним.

Разноцветные глаза продолжали изучать Ника.

— Ты действительно ничего не помнишь из того, что мы только что видели?

Ник нахмурился, затем медленно покачал головой.

Он взглянул на Тай.

Он знал, что она была ещё большей аномалией, чем её брат, и по многим причинам. Одной из них было то, что она могла читать его мысли, несмотря на то, что он был вампиром. Большинство видящих не могли читать мысли вампиров. Они вообще ничего не получали из вампирского разума.