— Я всегда любила танцевать, — улыбнулась Наён. — Еще раз простите, я пойду.

Она снова поклонилась, снова посмотрела на Хару и скрылась за дверью.

— Вот же… проблемная, — вздохнула Данби, когда Наён свернула за угол коридора, — Знать бы, кто ее родители и откуда она такая беспомощная… в шесть вечера на такси! Еще и премиум заказала — я в этом уверена. Кстати, она сдружилась с Сольги, вроде еще на прослушивании. Вы знакомы?

— Серьезно? С Сольги? — удивился Хару.

Данби кивнула. Хару снова удивленно покачал головой. Наён опасной ему не казалась. Да и знать, что Сольги — кузина Хару — она тоже не могла. Прослушивание Сольги прошла, не упоминая, что они родственники. Минсо узнала об этом в воскресенье — Хару ей сказал, а остальные стажеры, получается, — сегодня. Сольги принципиально не хотела рассказывать об этом до прямой встречи с Хару, чтобы не выглядеть хвастунишкой в глазах остальных.

— Кстати, — ухмыльнулся Хару, — Я виделся с Наён всего раз, во время фотосессии. А ты, кажется, еще не поняла, чьей родственницей она является. Представь ее с макияжем, в строгом платье и с кудрявыми волосами.

Данби вздрогнула, мигом поняв ассоциации:

— Серьезно? Но… Черт, что-то общее точно есть… Ты уверен?

— Я не знаю, кем Наён приходится продюсеру Им, но как минимум ее старший брат знает Наён и хорошо к ней относится.

— Понятно, почему меня просили присмотреть за ней, — вздохнула Данби. — Еще раз спасибо.

Хару кивнул. Он допил свой напиток и открыл перед Данби дверь. По своим залам они разошлись уже в молчании, думая каждый о своем. Наверное, Хару был немного неправ, когда рассказал Данби о своих предположениях насчет Наён… Но Данби почему-то казалась хорошим человеком. А своей интуиции Хару привык доверять.

Шэнь безумно волновался из-за съемки. Группой они уже выходили в эфир, причем дважды — в день дебюта, и в воскресенье, после первой победы. Но это были короткие включения, на полчаса примерно, когда они просто благодарили фанатов за поддержку. Теперь же Шэню нужно было о чем-то болтать в одиночестве целый час.

Менеджер Квон предложил организовать съемку прямо в общежитии. После тренировки Шэнь принял душ, немного подкрасился, уложил отросшие волосы — в агентстве не спешили его стричь, — долго выбирал, в какой футболке сниматься… и при этом отчетливо понимал, что просто пытается по максимуму оттянуть неизбежное — штраф нужно отрабатывать. Было бы проще, если бы Хару или Юнбин уже выходили в эфир, а так… Шэнь предвидел, что будет немало вопросов — где Хару и нельзя ли позвать Юнбина.

Юнбин уснул. Ноа из-за этого вышел с телефоном в гостиную, но Хару отправил его к себе в комнату — там есть кресло, в то время как гостиная превратилась в съемочную площадку, единственный диван занял Шэнь. Ноа смотрел какие-то ролики в наушниках, что-то смешное, и иногда он достаточно громко смеялся. Хару на такое плевать, а вот Юнбина можно разбудить.

Менеджер Квон закрыл все окна шторами — они в квартире имелись словно специально для таких случаев. Даже на кухонном окне, которое никак не может попасть в кадр, опустил жалюзи. Настроил свет так, чтобы был приятный полумрак, но при этом Шэнь не совсем терялся бы в кадре. И только потом начал настройку прямого эфира на You Tube.

Сделал фото для превью, проверил звук и картинку, включил приватную трансляцию, чтобы проконтролировать работу чата. И только потом скопировал все настройки, кроме приватности, для полноценного стрима и запустил обратный отсчет до начала эфира.

— Мне кажется, тебе все же стоило взять какую-нибудь еду, так было бы проще, — заметил менеджер Квон.

— Я бы не смог в себя и кусочек впихнуть, — честно ответил Шэнь, — Вряд ли фанаты были бы рады, если бы я побежал блевать в туалет, потому что не смог проглотить то, что откусил.

Менеджер Квон хмыкнул, но согласно кивнул. Шэнь нервно потирал ладони. Мысли были паническими: о чем говорить? Поблагодарить за победу на шоу? Так вроде уже благодарили… Рассказать, как рад дебютировать? Тоже уже было… Он боялся, что эфир получится провальным, что никто не будет его смотреть, или — что еще хуже — что люди сначала придут, а потом им станет скучно и все разойдутся.

Его мысленные переживания прервал Хару, он подошел к дивану и протянул Шэню вырванный из блокнота лист.

— Что это? — удивился Шэнь.

— Я написал Кахи-ним, она выслала вопросы, которые чаще всего всплывают в сети. Ты можешь поговорить об этом, просто придумай, как перейти на эту тему.

Шэнь вчитывался в написанные строчки, про себя отметив, что Хару для него писал максимально близко к печатному варианту, тогда как обычно его письмо больше похоже на корейский вариант цаошу. Шэнь видел рабочие тетради Хару — элементы слогов сливаются, многие символы становятся слишком похожи друг на друга, а часть черточек Хару вообще опускает. Очень мило, что для Шэня он потрудился сделать запись понятной.

[*Цаошу — китайская скоропись, скорее даже манера написания иероглифов, когда все максимально упрощается ради скорости. У цаошу несколько подвидов, но все они трудночитаемы даже для некоторых китайцев.*]

В записке было несколько простых тем. Например — рассказать, как им живется вместе в общежитии. Другой вариант — поделиться, как Шэнь провел праздничные выходные, куда ходил в Сеуле. Можно еще поболтать о том, что ему понравилось снимать для дебюта. В общем, банальные темы, которые он и сам, возможно, додумался бы осветить, если бы так сильно не волновался.