Начался эфир. Шэнь поприветствовал зрителей, немного неловко рассказал, что у него нет особых планов, просто решил поболтать.

— Мы сегодня много репетировали, но вечер относительно свободный, можно отдохнуть. Все уже вернулись.

Он держал в руках телефон. Менеджер Квон временно ввел пароль для снятия родительского контроля и Шэнь мог видеть собственную трансляцию, но у него звук был убран, а комментарии развернуты на весь экран. Записи в чате бежали не особенно быстро, можно было рассмотреть каждое сообщение. Больше всего было всяких смайликов и глупых фразочек, вроде как вопросов «What’s up?» и «TMI». Но вот появился более-менее содержательный вопрос на корейском: «Ли Шэнь-щи сейчас в общежитии?».

[*TMI — too much information — в к-поп сообществе фанаты так просят поделиться какой-то случайной личной информацией. Айдолы обычно рассказывают, что они ели, или что новое купили, или делятся маленькими историями про работу.*]

— Да, я провожу трансляцию отсюда — признался Шэнь. — Эта белая стена, конечно, похожа на миллион других белых стен, но она в нашем общежитии. А еще этот диван — тоже наш. Кресел пока нет. Вот небольшой TMI про наш временный общий дом. Когда мы въехали, у нас была почти вся необходимая мебель — кровати, шкафы, письменные столы, на кухне — техника и посуда. Но в гостиной не было полноценного стола, только низкий столик у дивана. Он маленький, а нас семеро и мы… ну, не особо-то субтильные. Тесновато было, если честно. Когда Хару получил первые выплаты за рекламный контракт, он купил нам стол. Говорит, что этим компенсирует свое ворчание.

Шэнь опять опустил взгляд на экран телефона. Снова появился вопрос, на который можно ответить.

— С Хару не сложно, — признался Шэнь, — Но тут многие втайне радуются, что агентство выделило ему отдельную комнату.

Последнее он сказал шепотом и шепотом же продолжил:

— Мы выносим мусор после каждого приготовления пищи, ему вообще все плохо пахнет. Еще Хару заставляет нас наводить порядок… и посуду мыть… У нас тут тирания одного чистоплотного кота, он по запаху находит грязь и заставляет нас ее убирать.

Шэнь улыбался. Он знал, что Хару на это не обидится, он сам как-то посмеялся, что так гоняет их с уборкой, при том, что сам, чаще всего, в итоге убирает только свою комнату, потому что слишком занят контролем чистоты полов и унитазов. Обижаться на него из-за уборки тоже сложно — заросли бы уже грязью, если бы не постоянное ворчание Хару.

Это Шэнь и озвучил, но уже нормальным голосом:

— Но, на самом деле, это и к лучшему. Когда я еще жил в Китае, в общежитии с парнями, с грязью в квартире были постоянные проблемы… Знаете, есть такая шутка, что, если по полу неприятно ходить босиком, то нужно носить тапочки, а вот если тапки начали прилипать к полу, то его уже придется вымыть… Ну так вот, у парней в общагах тапки к полу часто прилипают. Даже если тебе лично не нравится грязь в квартире, остается проблема с другими парнями. Самостоятельно каждую неделю драить помещения, где живет десять человек… ну, пару раз помоешь, а потом думаешь — если остальным пофиг, почему я один должен горбатиться? У Хару проблем с этим нет, он как истинный полководец — всех построил, раздал орудия труда и определил место проведения работ. А сам носится между нами и проверяет, чтобы не халтурили.

Шэнь снова посмотрел на экран телефона. Вопросов стало больше, как и сообщений в принципе. Чат все еще реально было читать, но стало чуточку сложнее. Появилось много смайликов с котиками — это фанаты Хару. Наверное, немного странно на собственном прямом эфире говорить о Хару, но… Шэнь малодушно скатился в эту тему, потому что так меньше шансов, что тебя посчитают скучным. Но вот в чате мелькнул вопрос, на который можно ответить.

— У нас четыре спальни в общежитии. Агентство настояло, чтобы у Хару была отдельная спальня… Представляете, он даже ходил ругаться с менеджерами из-за этого — хотел жить с Тэюном. В итоге с Тэюном живу я. Ноа вместе с Юнбином, а самый старший заботится о самом младшем. Комнаты показывать не буду, но они вполне уютные. Лично мне, после общежитий, где на одну спальную шесть парней, эта квартира кажется настоящим дворцом.

Шэнь увидел, как Хару прошел по коридору к кухне. В кадре его не видно, конечно. Там включил электрический чайник, а сам ополоснул другой, керамический заварник. У Хару «чайный» период — он уже несколько недель постоянно заказывает небольшие объемы разного чая, пробует, оценивает. Словно ищет что-то идеальное. Вот и сейчас, пока Шэнь отвечал на вопросы и болтал про общежитие, Хару открыл небольшой «дегустационный» пакетик и вскоре даже Шэнь почувствовал легкий аромат.

Менеджер Квон встал со стула, откуда прежде наблюдал за трансляцией Шэня, и подошел к Хару. Прислушиваться, о чем они там говорят, у Шэня возможности не было, но Хару явно был не в восторге от того, что ему было сказано.

Тихая перепалка на кухне отвлекала. Шэнь даже замолчал, потому что никак не мог сосредоточиться и придумать, что еще ему следует сказать. А Хару взял две кружки и чайник и направился прямо к Шэню. Пока шел, у него на лице было такое недовольное выражение, словно менеджер Квон его кровно обидел. Но буквально за секунду до того, как он вошел в кадр, он практически приклеил на лицо доброжелательную улыбку. От этой резкой перемены Шэнь аж поперхнулся воздухом.

— Обо мне рассказываешь? — весело спросил Хару.

В кадр-то он зашел так, что сначала поклонники увидели его спину. Он заставил Шэня подвинуться, сел рядом, а на столик выставил чайник и кружки.

— На упаковке было написано «молочный улун», а в скобочках — «Цзинь Сюань», — пояснил Хару, — Что такое Цзинь Сюань? Как переводится название этого сорта?

Не дожидаясь ответа, Хару разлил содержимое чайника по кружкам. Шэнь же почувствовал благодарность по отношению к менеджеру Квон. Сам бы Хару ни за что не пошел «спасать» Шэня во время прямой трансляции, это точно менеджер его заставил. Но Шэню было так неловко сидеть в кадре одному, что он был невероятно рад Хару. Обнял бы, да есть риск получить чайником по макушке за подобное.