На черно-белом снимке он стоял в несколько странной позе и верх его наряда не был похож на мужской — словно снятый с девушки топ на бретельках, где одна еще и не выдержала интенсивных танцев, порвалась.

— И таких фото — миллион, — заметил Юнбин. — Я никогда не интересовался рок-музыкой, но эти костюмы…

Парни начали наперебой требовать показать фото поближе, удивленно рассматривали, обсуждали. Хару внезапно задумался о том, что в семидесятых отношение к внешнему виду мужчин словно было менее суровым. Понятное дело, что никто не ходил на работу в том же виде, в каком Мик Джаггер выходил на сцену. Но все же его внешний вид вроде как считался в меру эпатажным для музыканта. В том смысле, что на сцене было нормально выглядеть немного слишком ярко. Все же Мик Джаггер такой не один был.

— Он еще и двигался своеобразно, — заметил Хару. — Про это даже песня есть.

Парни, разумеется, тут же пошли искать, как «двигался Джаггер». Посмеялись. Послушали песню.

— А давайте споем ее, — предложил Юнбин. — Это как… соединение тематики: рок-музыка, но сама песня попсовая.

— Ага, скинемся в камень-ножницы-бумага, проигравший наденет обтягивающий комбинезон, — фыркнул Хару.

— Обтягивающий комбинезон?! — почти хором переспросил Чанмин и Тэюн.

Нужное фото нашлось не сразу, но Хару все же представил парням образец одного из «культовых» нарядов: костюм, больше похожий на гимнастическое трико, белый, в стразах и со шнуровкой на груди. Парни начали хохотать, отнекиваясь от подобного образа, но не от самой идеи «разыграть» его. Вот только на моменте обсуждения самой песни стало понятно, что петь там почти нечего, она простенькая, не считая мощного бриджа Кристины Агилеры.

— Можно разделиться, — заметил Чанмин, — Одна подгруппа споет эту песню, вторая — что-нибудь еще.

— Я думаю, можно выбрать именно поп-хиты, — сощурился Хару. — Сейчас понятие «рок-звезда» используется не только по отношению к рок-музыкантам, а еще и как обозначение кого-то безумно популярного, крутого, свободного от предрассудков. Так что мы не обязаны брать рок-хиты. Знаете, когда я обсуждал песни в студии с Роуном, вспомнил песню «Sexy and I know it». Клип, возможно, вы не помните, он несколько пошловатый, но как бы высмеивает современное общество с этой тягой к сексуализации всего подряд. Там это доведено до абсурда.

— Насколько я знаю, там мелодичный рэп, — задумчиво заметил Чанмин.

— Да, — кивнул Хару. — Сейчас подумал, что можно вообще обыграть одежду. Смотрите, одна подгруппа выступает в нарядах Мика Джаггера, вторая — одевается тоже в стиле семидесятых, но более агрессивно, как для песни Секси, а третья — во что-то эпатажное, но милое.

— Как три варианта айдолов — что-то крайне сексуальное, что-то крайне милое и что-то крайне странное, — понял его задумку Шэнь, — А потом мы вместе в таком виде исполним еще пару песен. Это будет интересно, добавит немного безумия. Это же фанмитинг, он должен быть веселым.

— Я за, — кивнул Юнбин, — Пока все, что мы делаем для фанмитинга, абсолютно в нашем стиле. А я бы хотел реально показать что-то веселое.

— Я точно в деле, — кивнул Тэюн.

— Можно я в группу с Миком Джаггером и спою за Агилеру? — спросил Ноа.

Это стало причиной смеха. Но зато стало понятно, что активно возражающих нет и все готовы странно нарядиться и поржать над этим.

— Получается, есть группа сексуальных парней, там точно Чанмин, — начал Хару, — Есть Джаггер, там уже Ноа и Юнбин, есть милашки, там точно будет Сухён. Остается распределить остальных.

— Я готов к леопардовым штанам, — улыбнулся Шэнь, — В том смысле, что хочу к Чанмину.

— И они оба действительно сексуальны, — заметил Тэюн. — А я, пожалуй, составлю компанию Сухёну. А ты куда-то третьим…

— Лучше к Джаггеру, — сказал Шэнь, — Мне кажется, это ему больше подойдет.

Хару благодарно кивнул: эта «подгруппа» ему действительно нравилась больше остальных.

Оставалась только проблема с песней для «милашек». Они пытались что-то придумать, но ничего дельного в голову не пришло, в итоге Хару скинул идею Кахи, попросил помощи. Ну и сыграли в камень-ножницы-бумага на троих. Хару повезло — он выиграл, а Ноа досталась не только партия Агилеры, но и белое трико в стразах. Идею с костюмами, разумеется, Хару тоже передал Кахи.

В студию приехали, как и запланировали — к трем часам. Причем, с ними выехала и Минсо, что заметно расстроило парней. Но, приехав на место, она молча заняла одно из кресел и практически не участвовала в разговоре.

Да и начинали они вовсе не в студии — сели в кабинете Роуна, потому что нужно было многое обсудить.

Манера работы с айдолами в New Wave немного отличается от обычной. Чаще всего все партии в песне распределяют практически без участия артистов. Так было во время шоу, например — отправляясь на студию, все знали, что именно они будут петь, вплоть до выкриков в бридже. Но Роуну такой метод работы не нравится. Он кайфует, когда в процессе записи песня приобретает необычное звучание из-за особенностей исполнения. Хару пока не уверен, нравится ли такой метод работы Пэгун, но та и не претендует на роль главного музыкального продюсера группы. Она предпочитает писать свои любимые эмоциональные баллады, а их в альбоме много быть не должно.

Роун, поработав с Хару над песнями, записал демо и сделал распечатку гайда с текстом, где выделил те моменты, которые уже хочет отдать кому-то определенному. Креативный отдел, во главе с Минсо, потом тоже поработал над гайдом. Они определили ключевые места, которые могут стать вирусными, и порекомендовали их определенным мемберам, чтобы увеличить шансы на успех. В итоге Хару и парням достался текст, из которого примерно сорок процентов распределили между ними заранее, а остальное можно выбирать.