— Это и не поможет, если ты ничего не будешь делать, — огрызнулся он, одной рукой продолжая вести машину, а другой доставая пачку сигарет из кармана. — Знаешь, я мог бы и не поручиться там за тебя. И тогда бы эти ребята забрали тебя в участок для допроса, вместо того чтобы просто снять показания…

— Ой, вот только не надо меня пугать, — съязвил я и открыл своё окно, когда Громов закурил.

Я в целом не люблю, когда люди рядом со мной курят. Но у этого мужика сигареты были совсем уж какими-то дешёвыми и воняли гадко.

— Там имелись видеозаписи. Плюс время её смерти. Да и у меня на тот момент алиби. — Об этом я подумал сразу же, как только понял, в какую ситуацию встрял. Скорее всего, в тот момент, когда это случилось, я сидел и корпел над документами по делу Владислава. Это легко будет проверить по камерам в офисе. — Так что давай без вот этих дурацких угроз. Ты попросил меня о помощи? Я согласился…

— Ты ничего не делаешь, — раздражённо бросил он.

— Именно, — спокойно кивнул я. — Как ты себе вообще это представляешь, а? Что я начну ходить по офису и спрашивать: простите, пожалуйста, вы же аристократ, да? А вы, часом, не в курсе, кто убил прокурора пять лет назад? Громов, ты рехн…

Машина затормозила настолько резко, что меня едва не выбросило из сиденья. Благо успел руками упереться, чтобы носом не клюнуть вперёд.

— Какого хрена ты делаешь?!

Машина остановилась едва ли не на середине перекрёстка, и сзади уже начали сигналить разозлённые неожиданной остановкой водители.

— Ты меня не понял, — ледяным, едва ли не дрожащим от ярости голосом произнёс Громов, сжимая руль. — Это не просто какой-то там аристократический сыночек. Рахманов, это был кто-то с самого верха. Кто-то участвовал в этом деле и точно знает, кто именно убил мою жену!

Ну и? Что мне на это сказать? Ещё в тот день, когда мы во второй раз встретились в парке, он рассказал мне об этом. И, признаюсь, я ему не поверил. Это даже звучало как полнейшая чушь. Кто-то из нашей компании замешан в убийстве прокурора? Да ещё и с самого верха?

Нет. Смех. Исходя из того, что я смог узнать о Лазареве и других…

Тут я немного задумался. А, собственно говоря, что именно я о них знаю? Ну за исключением того, что они сами позволили мне узнать. Дьявол, да если принять за факт то, что Лазаревы в курсе, что я обладаю Реликвией, то всё может быть даже хуже.

Все пытаются обмануть всех. Жизненное правило, которое не раз подтверждалось на практике.

Видимо, даже Громова достали настырные гудки клаксона, так что он включил передачу и тронулся.

— Ты можешь дать мне какие-то доказательства? — спросил я его, нарушив наконец повисшую в машине тишину. — Что-то посущественнее заявлений из разряда «я в этом уверен!».

— Ты прекрасно знаешь, что нет, — практически прорычал он, ведя машину. — Всё, что у меня есть, это догадки, которые оставила Виктория.

— Ну тогда, при всём моём к тебе уважении, чего ты ждёшь от меня? Ты и сам видишь, что я по большей части никто.

— Ага, а вот шума от тебя в последнее время куда как больше, — поморщился он, сворачивая на знакомый мне проспект.

Через пару минут мы подъехали к зданию, где располагался офис фирмы.

— Просто… я хочу узнать, кто именно это сделал, — выдохнул Громов, останавливаясь. — И ты…

— Твой шанс это сделать. Слушай, ты ведь понимаешь, что я могу этого и не узнать, ведь так? Кстати, хотел спросить. В тот день у склада, когда ты говорил с Князем…

— Я почему-то даже не удивлён, что ты с ним знаком, — пробормотал следователь, и я почувствовал в его голосе что-то похожее на усмешку. — Ты точно адвокат? А то якшаешься с людьми настолько далекими от понятия «законопослушный гражданин», насколько это вообще возможно.

— Ну что сказать, у меня было сложное детство. Я так понял, что ты обращался к нему за информацией. Как раз по этому вопросу, так?

— Да. Но этот торгаш заломил слишком высокую цену.

— Насколько высокую? — решил уточнить я.

— Настолько, что, даже работай я всю жизнь, не смог бы её выплатить, — коротко ответил он, но это дало мне куда больше, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Насколько я знал, Князь никогда не упускал своей выгоды. Если он что-то делал, значит, на то имелась своя причина. И, насколько мне известно, он никогда не отказывался от того, чтобы предоставить свои специфические услуги, чтобы найти нужную клиенту информацию.

Просто в определенных моментах могло получиться так, что он не хотел иметь с этой информацией ничего общего. И в таком случае просто заламывал такую цену, которую заказчик не мог оплатить.