— Ну, если предположить, что всё это неслучайно, то да, — кивнул Евгений. — Примерно так и есть. Все операции по этим корзинам уже закончились. Если спросите моё мнение, то те, кто к этому готовился, ожидают какого-то события.

— Какого? — тут же требовательно спросил Лазарев.

— Да мы без понятия, — пожал я плечами, опередив Розена. — Но определённые мысли у нас имеются. Помнишь мой вопрос о том, собирался ли Румянцев получить крупный заказ?

— Ну? А ещё я помню, что сказал тебе, что не знаю, так ли это. Подобные сделки секретны. Да и мы не этим занимались…

— Да оно и не важно, — махнул я рукой. — Сам факт того, что он собирался расширить своё производство за счёт «РНК», уже говорит само за себя. Иначе какой толк вкладываться и так масштабировать и без того обширные мощности… слушай, а мы в ближайшее время ни с кем воевать не собираемся?

Лазарев посмотрел меня таким взглядом, что мне даже немного не по себе стало.

— Вопросы у тебя, конечно, Саша…

— Что?

— Ничего. Меня сейчас скорее заботит то, как это смогли найти вы, а не наши аналитики?

— Ну, строго говоря, мы же тоже ваши сотрудники, — вставил Розен, но шутка не зашла.

— Ты понял, о чём именно я говорю, — отрезал Роман.

— Да-да. На самом деле я и сам обратил внимание только потому, что Рахманов сделал предположение, что в этой области может быть резкий рост спроса. Я вывел статистику… вот.

Он развернул свой ноут экраном в нашу сторону.

— Было непросто, но я навёл справки о корзинах ценных бумаг, которые стоят в свопах. Там не только предприятия по нашей оборонке. Ещё и металлургическая промышленность. Микроэлектроника. Станкостроение. При этом все они разбиты мелкими порциями по разным портфелям. А тот факт…

— Тот факт, что их превратили в отложенные опционы и ещё не оплачивали, затрудняет поиск того, кому эта схема пришла в голову, — закончил за него Роман и тихо выругался.

Это навело меня на мысль.

— Вы тоже проверяли эту теорию, ведь так?

Лазарев кивнул.

— В том числе. Только концентрировались на более явных признаках. Наши аналитики даже в расчет не брали схему, при которой будет вестись торговля «осколками». Слишком сильная потеря в прибыли.

Я вопросительно посмотрел на Розена, и тот кивком подтвердил его слова.

— Да. С такой стратегией они действительно потеряют в возможной прибыли.

— И много?

— Достаточно. От двадцати пяти до сорока процентов. Всё будет зависеть от волатильности валюты в момент покупки.

Я вспомнил суммы, о которых он мне говорил.

— Трындец. То есть тот, кто это сделал, не только умный, но ещё и умеет держать свою жадность под контролем.

— В точку. Проблема в том, что с учётом всех этих факторов мы просто не сможем определить, кто именно всё это затеял. Никаких имён.

В кабинете повисла тишина. Судя по эмоциям, каждый думал о чём-то своём. Я, например, пытался понять, как использовать всю эту разрозненную информацию, чтобы вытащить Марину.

Умный мозг подсказывал правильный ответ — никак. Что толку от понимания того факта, что всё это часть какой-то хитрой схемы, если она только дополнительно доказывает виновность Скворцовой?

Нужно копать в другом направлении.

— Список адвокатов.

— Что? — спросил Лазарев, отвлекшись от своих мыслей на звук моего голоса.

— Мне нужен список адвокатов, которые работали над этим делом со стороны «РНК». И вообще, хотелось бы получить полную выкладку по персоналу их фирмы.

— А не слишком ли жадно?

— Ты ещё скажи, что подобного списка у нас нет, — бросил я в ответ, вставая с кресла.

— Розен, — Лазарев повернулся к Евгению, — не мог бы ты нас оставить? Я хочу поговорить наедине с Рахмановым.

— Конечно, Роман Павлович, — кивнул тот и, закрыв ноут, поднялся на ноги.

Когда он ушёл, Роман посмотрел на меня и кивком указал в сторону двери, куда вышел Евгений.

— Удивил.

— Чем?

— Тем, что решил привлечь его к работе, — пояснил он. — Если ты не забыл, он нас едва не подставил…

— Он шарит за ценные бумаги, — пожал я плечами. — Ты сам знаешь, что он недавно хорошо себя показал. А я разбираюсь в этой теме не так хорошо, как Розен.

— Признаешь свои недостатки?

— Признавал бы, если бы они у меня были, — развёл руками, чем вызвал у него смешок.

— А я-то уже подумал, что у тебя скромность прорезалась.

— Скромные спят в одиночестве в своих постелях.