— Почему? — бессильно проскулил он, едва сдерживая слезы. Сама мысль о том, что многоуважаемая нанна Кормак продаст его в рабство, была сродни абсурду.

— Потому что мир жесток, милый, — Агнесс весело ему подмигнула. — А Милета всю жизнь рассказывала вам розовые сказки, и…

Она резко замолчала, когда «Ловец» издал нехарактерный для него писк и изнутри вспыхнул темно-фиолетовым. Одновременно они посмотрели на машину, неосознанно переглянувшись. Синта слишком хорошо знал, что такого быть не должно, да и Коралина подозрительно перестала извиваться на полу, замерев и поджав колени к груди. При одном только взгляде на совершенно обессилевшую нанну Дэм-Нову внутри Синты всколыхнулся безудержный океан сожаления. Не должно ее здесь быть. Ей надо к свадьбе готовиться да мужей молодых ластить. Все по его вине.

— Она столкнулась с зеркальным сознанием, — напряженно прошептала Агнесс, вглядываясь в зашифрованные импульсы, которые «Ловец» выводил на небольшой светящийся монитор. — Она… встретила саму себя.

* * *

Сначала была тьма. Она заползала в глаза и уши, стягивала изнутри туманными щупальцами, воровала кислород. Она была повсюду, путала, ослепляла. Ничего больше — пустота и холод. Космос без звезд, словно кто-то терпеливо погасил каждый далекий огонек. Кто-то, кто ненавидит свет.

Но она любит свет. Она так хочет его найти. Взволнованное сознание дернулось в тисках тьмы, напуганное, потерянное, не помнившее собственного имени. У сознаний не бывает имен, даже оболочки у них нет, только импульсы, только память тысячей жизней, прожитых ими. У нее было много жизней, и все они проходили потоком через ее тела, самые разные, существовавшие на многолетней канве бытия. И она помнит их все, только имена стерты этой тьмой.

— Кор…! — она дергается, когда слышит слабый голос, доносившийся из-под толщи густого мрака. — Кора…! Ко… ра! ли… на!

Ее насквозь пронзает вспышкой, и сознание замирает, наблюдая за тем, как тьма пожухлыми ошметками разлетается прочь, являя вид на мириады маленьких звезд-жизней. Коралина. Так ее зовут, да, она помнит это свое последнее имя. И этот голос — узнает из тысячи других. У сознаний не бывает чувств, все это уже приращённое вместе с телом, но каждое сознание помнит то или те, с которыми было связано при жизни. Но Коралина не мертва, она это точно знает. Слишком живая, слишком яркая, слишком… жаждущая. Она многое оставила там, в своем теле, много незавершенных дел, которые погибнут без нее. Она не мертва, нет. Тогда… заперта.

Сознание обернулось вокруг своей оси и вдруг ринулось прямо к звездам, не подлетая ни к одной из них. Яркие точки проносились мимо нее разными жизнями и судьбами. Коралина видела лишь немного, но момент каждой смерти плотно укоренился в ее разуме. Она среди мертвецов. И чтобы выбраться она должна кого-то отыскать.

— Стой! — слева от нее вспыхнула звезда, и сознание вынуждено было остановиться, вглядываясь в чужую память. — Ты…

Коралина отпрянула, потому что увидела в отражении… саму себя, немного другую, но себя, злую, растрепанную, отчаявшуюся.

— Ты во всем виновата! — вдруг заверещала другая Коралина, и пространство вокруг них превратилось в зеркальный лабиринт. Разом потухли все звезды, словно не желая наблюдать за этим. — Ты забрала у меня все!

— Я? — сознание возмущенно всколыхнулось, вдруг почувствовав себя вполне осязаемо. Опустило глаза на собственные руки и озадаченно нахмурилось. Это ее тело. Другое, из чужого измерения… принадлежащее сознанию напротив. Цвет волос — огненно-рыжий — напоминал о том, что она лишь гостья в чужой жизни.

— Ты посмела мной притворяться! — все возмущалось отражение, глядя теперь из зеркала. Волосы у него были темно-русые, родные. Они… поменялись местами. — Это моя жизнь! Это моя планета!

— Где ты? — почему-то шепотом спросила настоящая Коралина. Настоящая… а есть ли среди них настоящая? Отражение оскалилось.

— Умерла, — она пожала плечами, сузив глаза. — Самолет упал и разбился. Ты должна была умереть, но вместо этого украла мою жизнь. И теперь мертва я.

— Мне жаль, — живая Коралина нахмурилась, отступив на шаг.

— Жаль? — взревело зеркало, и лабиринт застонал перезвоном стекол. — Тебе жаль?! Это я должна была прилететь на Милету! Я должна была встретиться с бабушкой! — она всхлипнула закрыв лицо руками. — Ты украла мое счастье! Я… должна была полюбить их, ты слышишь? Это моя жи-и-изнь!

Рыжеволосая Кора потупила взгляд, рассматривая свои ноги. Только сейчас она осознала, что они обе были абсолютно обнажены, но даже это не играло большого значения. Считала ли она себя чужачкой и самозванкой? Все время, проведенное в этом мире, и сейчас лишь острее осознала это. Но разве же она просто так встретила Рэйна и Талия? Разве же просто так нашла новую семью и друзей, в которых души не чаяла? Разве не любила их по-настоящему и крепко? Она не лгала, когда говорила о чувствах.