Шуршание колес по щебню вырвало Альзу из мыслей, заставив подпрыгнуть на месте. Вернулись. Они дома.

Хозяйка сада сорвалась и бросилась в сторону ворот; светлые, почти белые волосы хлестали по лицу, а в глазах застыли слезы. Она увидела его еще издалека, осунувшегося, уставшего, но абсолютно счастливого.

— Мама, — Талий раскрыл объятия, и женщина упала на грудь взрослого сына, почувствовав себя неожиданно маленькой рядом с ним. Неужели несколько дней на Дукруте так его изменили? — Я не успел сказать, связь была плохая, но… мама, — Альза с трудом подняла на него блестящие от слез глаза, внутренне умоляя его помолчать хотя бы пару минут.

— Расскажешь потом, — сухо оборвала она, возвращая себе маску неприступной главы семьи. — Я чуть было не лишилась единственного сына, так будь добр… — Альза запнулась, потеряв суть своих слов в тот самый момент, когда хлопнула вторая дверца автокара.

Нет, она не поверила, потому что давно переросла тот период, когда свойственно верить в чудеса, в прекрасные возвращения, встречи после долгой разлуки. Альза теснее прижалась к сыну и закрыла глаза, тщетно пытаясь изгнать из своей головы этот настырный образ. Ник пропал три мока тому назад. Он не вернется. Он не может…

— Лизи, — тихий голос заставил ее вздрогнуть. Родной, она узнала его, как если бы узнала свет путеводной звезды среди бескрайнего космоса. Альза с трудом открыла глаза, не отпуская Талия. В сыновьей груди билось сильное сердце, и она чувствовала его уверенность.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло спросила женщина. Разом нахлынула вся обида, все непонимание, которые сковали ее в день исчезновения мужа, которые разбили ее, сделали уязвимой, слабой. Альза Сэт-Ави никогда не говорила об этом, но потеря любимого человека сожгла ее сердце дотла. — Что ты здесь делаешь, спустя столько времени? — горько прошептала она, умоляюще взглянув на сына. Может, объяснит, поймет?…

— Прости меня, Лизи! — в сердцах выкрикнул Ник, сделав шаг в их сторону. Альза отпрянула, удерживаемая лишь Талием. Будь ее воля, она бы давно скрылась в доме. Заперлась, никого бы к себе не подпустила.

— Почему? — одними губами спросила она, не отводя взгляда от лица Талия. Сын покачал головой, сказав лишь одно слово, которое заставило Альзу сжаться изнутри и застонать от боли.

Дукрут.

Она все поняла и осознала в одно мгновение, и каменное ее сердце треснуло, обнажая мягкую, горячую плоть. Женщина обернулась, задержав взгляд на любимом лице. Он не постарел, не изменился, остался прежним, прекрасным. Альза выпуталась из объятий сына, тщетно пытаясь держать лицо. Родные глаза окончательно ее разнежили, нет пути обратно. Ее семья, ее любовь, ее… Ник.

— Посмотри на меня, — взмолился мужчина, потянувшись к ней рукой. Альза перехватила его ладонь, прижавшись к холодным костяшкам разгоряченными губами. — Я не оставлял тебя… никогда бы не смог… я люблю, так сильно люблю.

— Тише, — она нахмурилась, едва ли сдерживая в себе слезы. — Я знаю. Я верю тебе.

Она слышала, как Талий зашел в дом, не желая мешать, а автокар, привезший их, давно укатил прочь. Они были только вдвоем, беззащитные, совершенно сломленные этой разлукой, этой нежданной бедой, пробравшейся в их дом. Альза когда-нибудь найдет в себе и расскажет, что во всем винила себя, свою мягкотелость, свою молодость и неготовность содержать большую семью. И Ник ее утешит, скажет, что она самая сильная и самая прекрасная. Она поверит. Но позже.

Сейчас же существовал только прохладный рассвет, шуршание сада и пение ранних пташек. И они, молодые и счастливые, какими были двадцать шесть лет назад.

* * *

Настоящее время,

центральная больница сектора Мю.

Ведомая почти что животным ужасом, Коралина уперлась спиной в стену у изголовья больничной койки. Хорошо, что она была оббита мягким материалом. Впрочем, впечатления от нежеланной встречи этот факт никак не сглаживал — Кора продолжала смотреть на гостья одуревшим от страха взглядом. Только не он, небо и боги, только не он… Наверное, смешно бояться собственного прошлого, которое оставило в жизни только неудачный опыт отношений и парочку травм, но боль заклокотала в сердце, отключая разум. Коралина Дэм-Нова столкнулась лицом к лицу с еще одним своим ожившим кошмаром.

— Антон, — беззвучно пролепетала она, натянув на себя одеяло. Рэйн и Талий неосознанно выдвинулись вперед, словно вздумали ее защищать.

— Рад, что ты помнишь мое имя, — иронично отозвался мужчина, обведя палату ленивым взглядом. — А то твоя мать сказала, словно бы в конец сошла с ума на этой планетке. Где твои вещи? Я отвезу их в космодром. Наш рейс через три часа.

— Какой рейс? — Кора почувствовала, как ее сердце рухнуло в пятки.

— На Дукрут, — Антон нахмурился, словно только сейчас заметив оскалившегося Рэйна. Тот едва ли не рычал, обнажив хищные клыки. — Наигралась в путешественницу, Кора. Пора бы вернуться домой.

— Мой дом здесь, — Коралина расправила плечи, понемногу возвращаясь в реальность. — Что за чушь ты несешь?

— Это ты в конец чокнулась, — равнодушно напомнил Антон. — Твой дом на Дукруте. И если нужно, я об этом напомню. Блудная женщина. Собирайся, или я тебя силой отсюда выволочу.

— Коралина никуда не поедет, — холодяще спокойно произнес Талий, выставив перед ней руку. Рэйн молча поднялся на ноги, ограждая их обоих.

— Насколько я помню, милетские мужчины тут права голоса не имеют? — злобно уточнил Антон, вскинув бровь. — Нравится, когда под тебя ложатся, Кора? Что ж, очень мило, но ты заслуживаешь куда больше. Поехали из этого зоопарка, — в его голосе проскользнула давно позабытая нежность. — Я все исправлю, хорошо? Я был мудаком, Коралина, но ты показала, что такое терять. Я хочу семью. — Неожиданно заявил он, выглядя бесконечно раскаявшимся. — Жить с тобой. Мы можем уехать из Ритсы куда-нибудь к морю, как ты всегда хотела. Туда, где нет войны…