В моё копьё просилась Нимфея, но узнав, что женщины из авангарда занимаются готовкой, а не подвигами космического масштаба, решила остаться в центре каравана со своей группой, и посещать мою палатку в свободное от долгой дороги время.

Тарки, так звали одного из молчаливых парней команды, приволок девчонку из Народа Гор и привязал руками к массивному камню, использовав трос из комплекта Мангуса. Совсем молодая девчушка вопила и орала. Я подошёл.

— Я не воровка, — закричала она, пытаясь найти справедливость в этом несправедливом мире.

— Допустим. А за что тебя привязали?

— Я украла.

Осталось только выдохнуть. Ушедшие великие Кел называли их младшими народами. Есть подозрение, что их называли младшими народами потому, что до старших народов им ещё долго развиваться, и они так и остались недоразвитыми. Оставалось только спросить ещё раз, вдруг что-то поменяется.

— Кто ты?

— Я не воровка, — повторила девушка.

— За что тебя привязали?

— Я украла.

Штурмовые комплексы моей цивилизации не имеют прикладов, потому что используется только в составе боевых скафандров, а вот местные модификации обладают столь удобным приспособлением. Пришлось слегка стукнуть прикладом. Хороший автомат. У Суворова приклад массивней, но и этот вполне, а здесь оружие просто отличное, даже для приятного общения.

Девка зло зашипела, и показала, что силой её не сломить, а я не стал добиваться правды и отошёл от неё. Раз не хочет нормально разговаривать, то и мне тратить силы на общение смысла не имеет. Я честно попробовал, и даже если мне в спину зло смотреть, то плевать. В хранилище артефактов Гадюки была библиотека из кристаллов, которые читали древние кел, жившие в сохранившихся комнатах. Там говорилось, что нужно использовать силу, чтобы заставить младшие народы включать мозги и вынуждать развиваться. Похоже, кел в чем-то были правы, и телесное воздействие простимулировало. Разговор стронулся. Она зло выплюнула:

— Я украла не для себя. Мне надо, — потупила глаза и замолчала.

Прогресс пошёл, но я сделал безразличное выражение лица. Если ей надо, пусть и сидит привязанная, а я не собираюсь разбивать свой приклад об тупую голову. Мне её секретики совершенно не интересны, если за каждое слово надо автоматом бить. Показал группе выдвигаться, а сам остался замыкающим. Когда я пошёл, мне в спину завопили:

— Стой! Возьми меня с собой.

Пришлось достать нож и перерезать путы. Мне было безразлично. Если девка сдрыснит в темноту, то наверняка её отловять идущие по пятам разломники или если повезёт изгои, и тогда ей наверняка обеспечено большое и дружное использование в качестве женщины и по несколько раз в сутки.

Всё-таки зачатки ума у дамы были, и она решила увязаться именно за мной. Когда добрались до места, я подошёл к девушке:

— Вытащили тебя из поселения, взяли с собой, охраняем. Отпустили, хотя и воровка, и чем ты думаешь расплачиваться? В моём отряде бездельников нет.

Девчонка встала, бросила на меня злющий, прожигающий насквозь взгляд и зло сопела. С полминуты смотрела в глаза, а потом, почти шипя, выплюнула:

— Я женщина, если ты не заметил.

— Отлично, — и немного капель звёздной крови были потрачены, а у меня в руках оказалась Корзинка Удовольствий.

Сунул ей в руки:

— Раз женщина, тогда готовь жрать на всех. Тут как раз хватит, и себя тоже не забудь, ты в отряде.

На меня ещё раз зло зашипели, выхватили из рук увесистую корзину, но уже ничего не сказали, а молча, сжав губы, пошли заниматься женскими делами. Если что, я заметил, что она женщина, но у этого гордого животного есть масса вариантов применения. В спину ей давила плотная волна мужского гогота, от моих бойцов, ещё больше её раздражая.

Может, она имела в виду что-то другое, но об этом нужно подумать позже, а пока это самое полезное из женских дел которое удалось придумать. На кораблях, чтобы не сдуреть от весенняя в космосе на рейде, всегда приходилось себя чем-то занимать и занимать свой экипаж. Привычки остались, между прочим, очень полезные.

— А вы че стали? Дрова, периметр, я ещё не услышал графика ночного дежурства, —

взбодрил я свою ржущую компанию.

Народ разбежался выполнять задания, но при этом команды закрыть рты я не давал и обсуждение женской доли не прекращалась.

Уже наевшись и распив длинногорлый кувшинчик, не забыв и вороватую даму, я рассказывал:

— Экипажи на кораблях всегда были гендерно смешанные, и по негласной традиции, тех кого меньше, те доступней. Рожать детей можно выборочно, а вот быть открытым для тех, кто рядом — это почетная обязанность. Были случаи, когда корабль может провести в космосе годы, поэтому близкие отношения между членами экипажа становились обычным делом. Команда настолько сживатся за долгие месяцы автонома, что обитатели корабля становится больше, чем семья. Помню один ремонтный док. Там чисто женская команда работала, а прорывы один за одним шли. Девчонки ремонтными дронами управляли по сотне штук одновременно. Дело тяжёлое и нервное. Тогда в космосе всё плохо было. Прорывы изнанки еле успевали закрывать. Корабли после боя или совсем списывали, или в капитальный ремонт. Когда борта с серьёзными повреждениями приходят, их просто бросают у стапелей, а команда на другой отремонтированный перебегает и в бой. Парни и на полчаса на ремонтной базе не задерживались, только через шлюзовые камеры перебежать, да раненых в медкапсулы на регенерацию сунуть.

Я откусил большой кусок мяса и допил свою долю вина:

— С нами тогда практически уникальный случай получился. Нас твари чуть задели, ремонта на три дня и новый корабль нам давать не стали. У меня тогда фрегат был. Очень мощная и скоростная машина, чудом на регенерацию не улетели, только по одному борту эмиттеры силовых полей снесло. Девчонки на ремонтной базе год без мужского общества сидели, тут мы такие выходим и шлюза. Все сразу после боя, глаза от адреналина выпучены, рожи не бритые, потом воняем на всю ремонтную палубу. Вот это нас тогда потрепали.