— В плане?

— Что ситуация с их Дарами сложилась именно так, а не наоборот.

— В каком смысле?..

— А ты серьёзно не понимаешь? У мальчика, выросшего вдали от цивилизации, появилась первая любовь в самый рассвет пубертатного периода. Мы же всегда заняты своими делами и проблемами, так что не сможем всё время приглядывать сразу за ними двумя. Короче говоря…

— Он бы так никогда не поступил, — твёрдо заявила Алиса.

— Это на основе чего ты сделала такой вывод? Просто потому что он помог нам всем? А то, что он меня облапал, пока я спала, — об этом ты уже позабыла?

— Не забыла. И всё-таки, не думаю, что это ещё хоть раз повториться…

— Почему это?

— Мне так… просто кажется…

— А, вот оно что. Ну раз кажется — тогда сомневаться в этом точно не стоит. И я, если что, не говорю, что он какой-то плохой или вообще мудак. Просто так уж сложились обстоятельства, что вполне нормально ожидать от него чего-то подобного.

Алиса на это ничего не ответила, продолжив молча работать ножом. Ева, расслабленно выдохнув, откинула голову к стене, закрыв глаза. На некоторое время после этого в доме воцарилась почти полная тишина.

— Как там с готовкой? — приоткрыв глаза, флегматично спросила Ева.

— Так себе. Соль и различные специи, на удивление, были в шкафу, а вот с банальными овощами проблема.

— Да какая уж тут проблема? Их просто нет. Если соль и другие специи они наверняка достали из маяка, то овощи оттуда уже не возьмёшь. Как и не вырастешь их в здешних условиях.

— Да. Поэтому из ингредиентов только мясо, специи, грибы и растения.

— Хреновый рацион.

— И вкус будет соответствующим. Но для нас этого вполне себе хватит — недостаток витаминов и минералов со временем покроет регенерация. И если уж на то пошло, то и с этим нам очень сильно повезло — а то из еды у нас оставалось лишь две консервы, которых бы не хватило даже на сегодня.

— М-да… прекрасно. Консерв, от вкуса которых хотелось блевать, и то не осталось совсем… — и проговорив это, повернулась к сидящей рядом с ней, в углу кровати, и молчащей всё это время Карэн, спросив: — И долго ты ещё так пырить на меня будешь? Если есть что сказать — так говори.

— Я… хотела тебе помочь…

— О как, это ты к чему?

— В тот раз я была в карауле и лишь когда вернулась из него, они мне всё вкратце объяснили. И хоть я им сразу же поверила, но… надеялась, что, может быть, они сгустили краски… что, может, всё с тобой не так плохо. Ты ведь была до этого столько времени такой хорошей… помогала, уделяла внимание, выслушивала и давала советы… всё прямо так, как было в детстве. И прямо, как в детстве, я продолжала на тебя ровняться и тогда, потому что… за всё это время ты не изменилась — ты была идеалом — и милая, и открытая, и добрая… такая, которой мне даже было бы не обидно проиграть в любви к нему. Поэтому… мне было трудно смириться с услышанным от них…

— Ага, поняла. До этого ты была вот такого хорошего мнения обо мне, а сейчас, услышав и увидев меня настоящую, ты всё-таки смирилась с моей настоящей, противоположной натурой.

— В том-то и дело, что нет. Сейчас ты выглядишь в моих глазах куда более ненатурально, чем когда-либо…

— Значит, ещё не смогла смириться, ввиду своей простодушности. Бывает. Пройдёт время и…

— Нет. Мне так не кажется. По-моему, дело совсем не в этом. Ты словно намеренно говоришь все эти грубости нескончаемым потоком… но… зачем?

— В каком плане — «зачем»? Такая уж я — с этим ничего не поделаешь. Боль, зависть и ненависть — это же моя основа. Если я от них избавлюсь, от меня ничего не останется, — и повернув голову, увидев, что к ним на кровать залезла девочка, сев рядом с ней, она спросила: — А тебе ещё чего?

Девочка подползла к ней и, приподнявшись на колени, посмотрела ей в глаза. После чего, так ничего и не ответив, протянула к её лицу руку.

— Какого хрена?!. — воспротивившись от неожиданности, немного отодвинув голову, спросила она.

Но девочка, хоть и промедлила мгновение, однако не остановилась и вскоре её несколько небольших, тонких пальчиков коснулись ровно середины лба Евы. Другая же рука девочки в этот момент выпрямилась в противоположную сторону, повернувшись ладонью к верху. Следом за этим девочка очень сильно зажмурила глаза и словно начала испытывать боль.

Все в доме в этот пристально наблюдали за ней, а посему Ева и Карэн уже подумывали остановить её. Тем не менее обе в итоге решили подождать немного, стоило им увидеть, как над рукой девочки начал появляться непонятный шар из неизвестной, ярко-святящейся белым светом материи. И не прошло несколько секунд, как шар стал увеличиваться в размерах, а белый свет видоизменяться, приобретая цветные оттенки.

В первое мгновение их было совсем немного — порядка пяти или семи, однако, не успел никто заметить, как количество цветов резко возросло и они начали меняться и заменять друг друга с огромной скоростью. И так происходило порядка трёх секунд, пока нависающий над её рукой шар не вырос до размера большого шара для боулинга, а все цвета на нём не слились в единую, движущуюся картину.

И эта картина с небольшой подростковой комнатой, выполненной в современном стиле. В ней выключен свет, а в одном из углов, обхватив ноги, пока всё её тело дрожит, а из глаз нескончаемо льются слезы, сидит девочка лет десяти, от лица которой они и видят всё происходящее.