* В это же время * Клан Шелгрим *

Наблюдая ситуацию глазами духа-контрактора, Форгрим видел, что Амадо опустил подворье в котлован. И судя по тому, как быстро это было проделано, Адмирал просто изъял необходимый объём грунта через обелиск. Что ж, это было ожидаемо.

Партида бы еще и крышкой их сверху накрыл, но властителю было категорически запрещено блокировать доступ к обелиску тем свободным разумным, что уже находились в городе.

Нет, сразу ничего смертельного бы не произошло. Система просто вынесла бы ему предупреждение. И штраф. С шестью нулями на конце.

А вот если он за пару дней ситуацию не исправит, то количество персонала на бесплатных отработках на благо Бесконечной Вечной Империи увеличится за его счёт лет на сто. Или даже больше.

Поэтому глубокий котлован — это разумная мера предосторожности, на случай, если во время штурма будет серьёзная детонация внутренних помещений.

А то, что планируется штурм, стало понятно, когда в клубы фиолетового дыма, накрывшего близлежащие к подворью кварталы, начали входить войска разных фракций. И их состав говорил красноречивее любых слов.

Механоиды Стального Братства, одержимые биоиды Роулан, мёртвые марионетки Креонис и элементали Аками.

Отсутствие условно живых погонщиков указывало на то, что рисковать собой внутри подворья никто не хотел. И переговоров не планировал.

Понято и почему они направлялись именно туда.

Конечно, Форгрим во время эвакуации не брал с собой коммуникатор, по которому его можно было запеленговать. Наоборот, он оставил его в ритуальном круге сканирования.

И сейчас артефактный браслет чётко показывал, что все официальные контрагенты Шелгрим в Небесной Жемчужине отправляли ему сообщения. Такая мера была оговорена заранее.

Куда важнее было то, что стало понятно, кто из тех, с кем клан сотрудничал все эти годы, отправил сообщения на резервный канал связи, тем самым показывая, что они находятся под давлением.

Что ж, это обязательно будет учтено в будущем при заключении новых договоров. Как и то, что отряд Маркиза вступил в бой, не ведя никаких переговоров.

Это существенно упрощало ситуацию. И развязывало руки.

Конечно, жалко уничтожаемые летающей нежитью механизмы, но свою роль о на данном этапе отыграли сполна.

И не только тем, что отвлекли на себя внимание, и собрали необходимую информацию, но и сделали нечто куда более важное. Големы выиграли время.

Да, даже сейчас были возможны различные варианты развития ситуации, но если Адмирал решил их подставить, а Маркиз встал на его сторону, то нет никакой необходимости сохранять этот город целым и невредимым.

Поэтому Форгрим, положив руку на украшенный рунами пояс, активировал необходимую комбинацию знаков, полностью высвобождая духа, находящегося в этом экранирующим артефакте.

Духа, что управлял всеми мельчайшими частичками металла в этом фиолетовом дыму. Духа мифического ранга, что имел двойную природу. Духа металла и электричества, что уже долгие годы сотрудничал с кланом Шелгрим.

И сейчас, получив команду, Геграокум перевел нанитов из состояния пассивного блокирования и поглощения различных вибраций в активную фазу.

* В это же время *

Ему говорили, что он разносторонне развит. Ему говорили, что он чрезвычайно талантлив. Ему даже говорили, что он красив.

Но он точно знал, что эти слова не важны, так как не смогут исправить его положение. Ведь он был от рождения слеп.

А вот, что имело значение, так это то, что его семья была очень богата. И родители, не смотря на недуг своего чада, смогли обеспечить его не только всем, в чём он нуждался, но и всем, что ребёнок хотел.

Был ли он любознателен от рождения, или это была реакция на вечную тьму, что была его постоянным спутником, но ребёнок познавал этот мир с тем рвением, с которым жаждущий влаги путник припадает к водам оазиса.

Он был ненасытен в стремлении заполнить ту темноту, которую не способен понять ни один зрячий.

Первым значимым открытием Саймона стало то, что каждый цвет имеет свой запах. Хотя, и синтетические краски тоже можно было различать, но натуральные красители были куда ярче.

Вечная тьма сделала первый шаг назад.

Окрылённый успехом он продолжал искать варианты. И находил.

Благодаря современным исследованиям оказалось, что у каждого оттенка цветового спектра есть звуковой аналог. Так Саймон открыл для себя дивный мир музыки.