— Пошли, — потянула меня за собой. — Раз ты как кот, который гуляет сам по себе, то непонятно, сколько мне ещё удастся лакомиться. Пока не уехал опять — ты только мой.

Вот такая вот Смазнова непосредственность. Умная, догадливая, перспективная женщина. Не обделённая ни внешностью, ни разумом. Наслаждаться общением с ней — одно удовольствие. Грех отказывать себе в нём.

Я и не отказал. Ни себе, ни ей.

А сам всё больше убеждаюсь в истинности изречения Бериславской, что Сила каким-то образом воздействует на здоровье. Я и раньше спокойно вывозил «пару раз подряд». А сегодня отметил, что очередной заход для меня столь же лёгок, как и первый, будто первого и не было вовсе. Интересно, а у этого явления вообще есть пределы? Насколько более выносливым я могу стать по сравнению со своим прежним состоянием? Этот вопрос касается не только постели и количества «кинутых палок». Боевые выносливость и эффективность меня волнует не меньше, чем сексуальные.

Подвалы Тайной Канцелярии

Новая встреча Великого Императора Всероссийского и бывшего оружничего Императорского двора не сулила последнему ничего хорошего. Александровский, и без того не сияющий от счастья, сегодня был мрачнее тучи. И не удивительно. Люди Протопопова при обыске бывшего имения Бесчестных нашли не что-нибудь, а натуральный артефакт из останков айна.

Монарх спустился в подземелья с тройкой живодёров, рослых детин, заплечных дел мастеров. Таких не вызывают просто поиграть: эти из медведя все жилы вытянут и заставят его признаться, будто он — заяц.

С одной стороны — подумаешь, артефакт? С тех пор, как люд освоил Силу, этих артефактов наплодилось больше, чем населения Империи. Порой находятся настолько древние, что учёные мужи вынуждены менять официально объявленные и установленные версии событий прошлого, как мироздания, так и развития жизни.

Но с другой стороны…

Александровский бегло пролистав найденные в тайнике рукописи, небрежно бросил стопку исписанных трудов на стол, прямо поверх пыточных инструментов, и перевёл тяжёлый взгляд на своего растянутого на дыбе бывшего оружничего.

— Вот скажи мне, Пелагий Любомирович, как умный, начитанный, эрудированный человек, — закадычным голосом проронил монарх. — За какие такие прегрешения против люда честного да перед Господом Богом Всевышним ты так со мной? Неужто я тебя чем лично оскоробил? Али же обделил чем ненароком?

Арестант молчал. Ответить ему было решительно нечего.

— Я понимаю, продаться ляхам, — произнёс молодой правитель. — Не ты первый, не ты последний. Но повязаться с айнами? Вот этого понять не могу.

— Так разве ж я повязался? — риторически переспросил Пелагий. — Я к айнам не отношаюсь. Мне с них прибытка нету.

— Ещё скажи, что сына своего не ты растил, — хмыкнул Александровский. — Дознаватели доказали, что труд исписан его рукой.

— Но не моей, — безучастно отозвался узник.

— Родитель более не в ответе за своё чадо? — переспросил Император. — Пелагий, тебе пора понять. Шутки кончились. Покушение на убийство светлейших князей с малолетними детьми, связь члена семьи с чернокнижием… Тебя к ответу призывают. И спрашивают по всей строгости.

— Так почто из пустого в порожнее переливать? — вопросом на вопрос ответил бывший оружничий. — Ты уже порешил всё, государь. Я более не угоден тебе. Вытаскивай меня на плаху. Сам-то уже не дойду, сам видишь.

Государь неприкрыто усмехнулся.

— Не переживай на этот счёт. Я тебе уже и палача определил.

— Стало быть, более от меня ничто и не вызнаешь. Знать не ведаю, и сообщить не имею.

Всякая эмоция пропала враз с лица молодого монарха.

— Вот это мы и выясним. Хорошие разговоры закончились. Настал час переходить к плохим. А уже по итогу поймём, как с тобой поступить.

Сопровождавшие Императора живодёры, не дожидаясь персональных команд, принялись разбирать свой инструментарий потрошителей. Разбирать тело живьём на части нужды не было: приговор, хоть и вынесенный предварительно, ещё не оглашён. Но сведения добыть необходимо, и, желательно, не затягивая с этим. Начать можно с чего-то не особо значимого, типа пальцев, ушей или зубов. Не обязательно сразу на кол сажать или варить в кипящем масле.

Оболенск

Императорская Академия

Лазарет

Дела у Ланы шли лучше, чем могли бы. Унаследовав от айнов высокий болевой порог и скорость регенерации, прокажённая могла бы удивить знахарей тем, как быстро начали рубцеваться раны на спине от когтей зверя. Грамотно обработанные в первые минуты после нанесений, со знанием дела обеззараженные и добросовестно обслуженные, они, твёрдой и набитой рукой главного врача сшитые, стягивались не по дням, а по часам.

Но главный врач Императорской Академии Велесов Захария Ярославович уже давно не удивлялся. В свои преклонные года он повидал самого разного. Скорость заживления ран? Увольте. Есть вещи куда более странные. Выживаемость после нападения айна? Необычно, но объяснимо.