Я посмотрела уже на всех и озвучила инструкцию:

– Вы можете как забирать энергию из банки – количество и скорость могут быть любыми по вашему желанию – так и пополнять её своей. Но пополнение банки начнётся не ранее, чем ваш собственный запас энергии будет заполнен.

– Мир меняется, все тут за любовь и дружбу, а маленьких как обижали, так и обижают, – надула губы Стерва и её глаза, уже вот-вот, собирались выдать миру водопады крокодильих слёз.

И тут мне стало её по-настоящему жалко – у всех подарки, а от неё отмахнулись. Я, на эмоциях, взяла её на руки, прижала к себе и пожелала изменить нашу фею так, чтобы она выросла до полуметра, и была способна по желанию, без затрат энергии, становиться невидимой – вместе со всем, что на неё надето – ну и наколдовала ей бриллиантовую диадему, закреплённую в причёске невидимыми шпильками. Ещё пожелала разделить с ней боль от изменений, но закономерно получила мысленную фигу – это не мой симбионт.

«Колбасило», как назвала это Этилия, Стерву совсем не долго, всего минут пятнадцать, и когда она вытерла слёзы я создала для неё ростовое зеркало. Такой радости и восторга я не видела очень давно – от сияния её улыбки мы все немного прослезились, а радостный смех Стервы и её удивлённые восклицания проливались бальзамом на мою душу, она была абсолютно счастлива в моменте.

– «А ты не поторопилась с невидимостью?» – задала мне мысленный вопрос Клавдия.

– «Не думаю, смотри – она плачет от счастья» – улыбаясь «во все тридцать два», ответила я ей.

– «Это слёзы прощания с нашим спокойствием и крепкими нервами» – продолжила Клавдия.

– «Прямо сейчас она придумывает как бы половчее нас подколоть за ужином» – присоединился к нам Парамон.

– «Да и пофиг. Посмотрите на неё – радость ребёнка того стоит» - закончила я.

Всё это время Иван сидел в сторонке и не принимал никакого участия в наших делах, и я, всё ещё улыбаясь, подсела к нему и задала этот вопрос. Ответ меня малость обескуражил:

– Милая, ты заметила, что я, в основном, молчу и слушаю – это не случайно. Я смотрел на Вэпэ, смотрю на Стерву и Пози – я вижу, что они отличаются от Клавдии, Парамона и Этилии как…, наверное, как двоюродные братья. У созданных на Земле сущностей другие корни, хотя суть, вроде бы, одинаковая – но вот это «вроде бы» не даёт мне покоя уже четвёртый день. Я вижу, но что-то ускользает от меня, и я не могу ухватить, осознать. Ещё я чувствую, что это важно для понимания того, что происходит, осознания настоящих планов сущностей, стоящих за Тёмным Властелином.

– А его, как погляжу, ты уже и со счетов сбросил, не рано ли? – спросила я.

– Нет, он сущность этого мира, и ни тебе, а теперь уже и ни мне, он не соперник, смотреть нам надо вперёд. И не ошибиться в своих решениях… я осознаю, что от этого будут зависеть не только наши жизни, но и что-то большее…мы – надежда многих, – тихим спокойным голосом изрёк Иван.

– Сейчас ты меня прям удивил – это было озарение какое-то или пророчество?

– Ни то, ни другое. Это осознание. Я осознал, что это так, – ответил Иван.

– И что нам с тобой это даёт, как ты видишь наши действия?

– У тебя ничего не меняется, но мне лучше смотреть на всё со стороны. Я должен быть с вами, но за кадром, наблюдать, а не участвовать, так быстрее и лучше осознаётся событие, – сказал Иван, – но если надо будет вмешаться, то ты можешь на меня рассчитывать.

– Хорошо, наш завтрашний выход?

– Я пойду со Стервой – и посмотрю, и подстрахую. Затем каждый день буду менять вас как перчатки, – улыбнулся Иван. В этот момент нас отвлекла от беседы громкая фраза:

– Пози, смотри какая я теперь красивая, у меня и корона есть, настоящая и блестящая. Ну сделай мне камешек, ну чего тебе стоит-то, а?

– Жизнь продолжается, как бы мы от неё не прятались, – улыбнулась я и пошла искать Жабодава. Мой хвостатый друг второй день изображал из себя спящую царевну, пора было его растормошить и взбодрить, я даже придумала как, и у меня на это было целых полдня, хе-хе.

Весь вечер Стерва порхала, задрав нос и многозначительно улыбалась, потому к ужину мы все приступали с большой опаской. Готовил Иван, в посуде и на костре, так что возможностей устроить нам сюрприз у Стервы было хоть отбавляй. Все выжидающе смотрели на Парамона, нашу эмоционально-ментальную палочку-выручалочку – тот ухмыльнулся, принял из рук Ивана тарелку с рисовой кашей и шницелем, достал столовые приборы, обстоятельно намазал хлеб сливочным маслом и приступил к трапезе. Мы облегчённо выдохнули и поспешили повторить его действия. Вкусно – рисовая каша с подливкой, жареный в масле шницель – очень вкусно, но Стерва начала жизнерадостно мурлыкать себе под нос какую-то весёленькую мелодию, и всем стало ясно, что расслабляться ещё рано.

– «Нет, это не Клавдия» – разочарованно подумала я, обнаружив банальный красный перец в чае, кстати, надо взять на вооружение, сладкий чай со жгучим красным перцем – бодрит и очень вкусно.

– Я не намекаю, но говорю прямо – с воображением у тебя совсем беда, – сказала Стерве Клавдия.

– А тут дело не в самой пакости, а в её ожидании, – ответила Стерва и обратилась к Парамону, – я справилась?

– Да, абсолютно и полностью. Все думали только про тебя и ждали пакости. Ты владела их помыслами до первого глотка чая, – ответил ей Парамон.

– Вот сейчас непонятно: ты у нас типа юморист или экспериментатор-самоучка? – спросила у него Клавдия и выплеснула из кружки перчёный чай.

– Совмещал, с вашего позволения, – улыбнулся Парамон.

– Я не скажу, что это было прям весело, но, как определённое развлечение в выходной день, вполне сойдёт. Даю добро на подготовку к следующим выходным. Но, Стерва, прошу тебя, не вздумай шутить на боевых выходах и в стычках с противником. И Боже тебя упаси от пакостей товарищам в экипировке или снаряжении – превращу в грязную хрюшку и будешь, вместо Позиного камешка, с куском навоза на шее летать, до конца дней своих. Кстати, сладкий чай с перцем – это вкусно, мне понравилось.