Каждый был при деле. Каждый вносил свою лепту в общее будущее. Глядя на труды своих подопечных, я проникался гордостью.

Вторая неделя в Угрюмихе ознаменовалась для меня новым магическим прорывом. На руках оставалось ещё достаточно Эссенции, поэтому в разницей в три дня я решил провести два ритуала поглощения, чтобы укрепить свой дар. Суммарно влил в себя 4 крошечных и 3 малых кристалла, получив в общей сложности 53 капли энергии. Мой резерв увеличился до внушительных 114 единиц, и это запустило цепную реакцию. Прорыв на новый ранг…

Я ощутил, как магическая сила буквально переполняет моё тело. Казалось, каждая клеточка вибрирует от мощи, рвущейся наружу. Привычные энергетические каналы расширились, пропуская сквозь себя уже не ручейки, но ещё не полноводные реки Силы.

И вдруг словно плотина прорвалась. Невидимый барьер, сдерживавший мой потенциал, рухнул, открывая доступ к новым горизонтам. Я перешёл на качественно иной уровень — достиг ранга Ученика первой ступени.

Несмотря на то, что я уже когда-то проходил все эти этапы, душу всё равно переполнила радость. Было чертовски приятно возвращать себе утерянную силу.

Очередной взятый рубеж открывал интересные перспективы. Раньше многие заклинания были закрыты для меня, требуя не только больших затрат энергии, но и принципиально иной структуры дара. Теперь же я чувствовал, что они мне по зубам.

В первую очередь теперь я мог создать защитный барьер, точно также как это делал Осокин на нашей дуэли. Крепкий, упругий, надёжный — при необходимости он сможет уберечь и от физических атак, и от магического воздействия.

Следом я ощутил, как растёт мой Талант Оружейной трансмутации. Создание постоянных предметов требовало теперь не десятикратной, а лишь пятикратной стоимости энергии. Целое поле для экспериментов и творчества!

Краем глаза я заметил, как Скальд, верный соратник, тоже претерпевает метаморфозу. Подпитанный высвободившейся из кристаллов Эссенцией, он явственно увеличился в размерах. Иссиня-чёрные перья обрели маслянистый блеск, а в глазах вспыхнул недюжинный интеллект.

Наша ментальная связь, и без того прочная, вышла на новый уровень. Я буквально ощущал эмоции и мысли ворона, как свои собственные. А спустя миг в моей голове прозвучал скрипучий, но отчётливый голос:

«Ну наконец-то!..»

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Скальд… заговорил? Пусть мысленно, но всё же! Раньше наше общение ограничивалось образами и чувствами, а теперь…

Не успел я толком переварить случившееся, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге, хватая ртом воздух, стоял перепуганный Гаврила.

— Беда, Прохор Игнатьич! — выдохнул он, с трудом ворочая языком. — Отряд в деревню нагрянул! Вооружённые все, на конях, неслись так, аж пыль столбом!

Я нахмурился и, не тратя время на расспросы, сорвался с места. Что за напасть на этот раз? Уваровы? Большелапофф? Осокин?..

Выскочив на центральную площадь, я увидел группу из дюжины драгун в добротных тёмно мундирах с зелёными вставками. Классическая экипировка элитных подразделений — у каждого на плече короткоствольный автомат новой модели, на бедре кобура с пистолетом, а на поясе изогнутая сабля в потёртых ножнах. Лёгкие бронежилеты, усиленные Реликтовыми металлическими пластинами, плотно облегали мощные торсы. Головы защищали округлые шлемы с матовыми визорами, полностью скрывающими лица. Держались драгуны уверенно и слаженно — явно не рядовые вояки, а хорошо обученные бойцы, привыкшие действовать как единый механизм.

Во главе отряда на мощном гнедом жеребце восседал мужчина лет сорока в дорожной одежде, под которой угадывался мундир серой расцветки. Худощавый, но жилистый, со впалыми щеками и хищным профилем. Тонкие губы кривились в ухмылке, а в серых глазах под кустистыми бровями плясали недобрые огоньки. Его выправка и манера держаться выдавали человека, привыкшего отдавать приказы и ломать чужие судьбы. При виде меня его взгляд сверкнул недобрым весельем, а губы растянулись в ухмылке.

— Надо же, сам пожаловал, — процедил он, спешиваясь. — Боярин Прохор Платонов, если не ошибаюсь? Позвольте представиться — Волков Лука Северьянович, дознаватель Владимирского сыскного приказа.

Усилием воли подавив эмоции, я выдержал бесстрастную мину на лице и вежливо кивнул:

— Чем обязаны визиту? Решили насладиться местными красотами?

Волков оскалился, явно наслаждаясь моментом.

— Хуже, боярин. Я здесь, чтобы расследовать убийство почтенного купца третьей гильдии Макара Гривина. И, боюсь, все улики указывают на вас.

Смешное обвинение. Меня хотят судить за убийство Гривина, которого я казнил за реальные преступления у всей деревни на глазах. Впрочем, происходящее явно часть какого-то плана — дознаватель слишком уверен в себе.