Во время нашего разговора в замкнутом пространстве два дня назад Аркадий сказал мне:

— Тень не может убить Тень, точно так же как один ребенок-волшебник не может причинить вред другому. Впрочем, у Теней как раз запрета на причинение нелетального вреда не стоит, только на убийство. Очевидно, это тоже введено как защитная мера — чтобы они могли, в случае чего, окорачивать друг друга.

— И ты считаешь, что у них не сработало?

Аркадий пожал плечами.

— С Кесарем — однозначно. У меня предчувствие, что они там все примерно такие. Видимо, за века сложилась система с положительной обратной связью, которая поощряла асоциальное поведение в отношении всех остальных, кроме круга «избранных». Иначе поведение моего донора не выглядело бы так.

— Согласен, — хмуро кивнул я. — Было бы здорово, будь он один там такой отморозок, но такого счастья явно не светит.

— На самом деле все будет видно по тому, как нас встретят, — развил свою мысль Аркадий. — Если там сохранились остатки адекватности, будет попытка наладить диалог. Тогда можем поторговаться.

Я молча кивнул.

— В худшем же случае на нас нападут с порога. Тогда… Что ж. Если мне дадут вставить хоть слово, я предложу им возможность остаться в живых. Но, тех кто ею не воспользуется, убивать придется тебе. Другого напарника, посвященного во всю эту историю, способного видеть магию и драться магией при необходимости, у меня нет. Прости, Кир.

— Почему «прости»? — я пожал плечами. — Я сам в это влез по уши. И был готов к чему-то такому.

И я не врал, я действительно был готов. Этот самый «нервяк» на девяносто процентов состоял из гнева, а на оставшиеся десять — не из страха, а из нежелания делать что-то неприятное, вроде похода к зубному или уборки нужника.

И все-таки.

У трапа военно-транспортного самолета меня уже ждал Аркадий. Я его заметил издали по росту и Смеющемуся Жнецу, которого он для разнообразия держал в руках. А так мог бы и не признать. Для миссии теневой коллега, как и я, переоделся: из джинсов и футболки во что-то черное, хрен разберешь при свете прожекторов на ВВП (полярная же ночь!), но вроде обычные водолазка и брюки. Оторопь вызвало то, что сверху: то ли пальто, то ли плащ ниже колен, с капюшоном. Специфического покроя. С размерами да оружием бывшего бессердечника эффект выходил… Видимо, предсказуемый и даже рассчитанный. Я припомнил Свистопляса, который эксплуатировал тот же образ. М-да, вот что значит разные весовые категории — в том числе и буквально!

— Ничего себе шмотки, — сообщил ему я.

Аркадий хмыкнул.

— Тебе, значит, можно стильный плащ носить, а мне нельзя?

— Ну, если хочешь, чтобы встречные-поперечные в штаны накладывали…

— Не думаю, что нам так повезет. А у тебя что за украшение? — он кивнул на патронные ленты.

— Это? Я для пулемета все-таки мелковат пока, так что пришлось выкручиваться, снимать лишнее. Подаю патроны воздушными щупами, на полигоне выходило гладко.

— Надо же! — Аркадий вскинул брови. — Интересное решение. Никогда ничего подобного не видел.

Еще бы, кино про революционных матросов у них здесь не в чести — за отсутствием и революции в истории, и тельняшек в форме военно-морского флота.

Мы заняли места в большом гулком трюме военно-транспортного самолета, который сразу стал не таким уж гулким, как только вместе с нами его пополнили два взвода крепких парней в соответствующей снаряге и белых маскхалатах, а также десяток трехместных снегоходов — из тех, которые выдерживают десантирование с парашютом. Наше подкрепление. Теневой маг реально спланировал все это как боевую операцию.

С командиром говорил Аркадий, а я не я. Я помалкивал, более того, сидел, опустив забрало новенького шлема. Да, этот шлем больше напоминал мотоциклетный или, например, шлем воздушных дайверов, а не тот обычный, пехотный, который мне подарили ребята Теримова. Поймал на себе несколько любопытных взглядов, но, как и следовало ожидать, никто не подошел ближе и тем более не попробовал заговорить. Секретность! Что ж, любопытничать молча людям запретить невозможно.

Аркадий тоже со мной почти не разговаривал. Закончив совещаться с командиром, он уселся рядом со мной и показал надпись на телефоне, чтобы не пришлось кричать: «Бойцы с нами не пойдут, будут в оцеплении снаружи. Десантируемся вдвоем, –40 минут. Остальные следом».

Я кивнул: все это мы уже обсуждали. Транспортник должен был вернуться на базу пустым, вместо него за нами с Аркадием потом прилетит вертолет. Он же может забрать часть десантников, остальные должны будут на снегоходах добраться до близкого морского берега, расчистить (или найти) там подходящую полосу, после чего за ними и техникой обратно снова вернется транспортник. Сложная схема, но для этих ребят, как я понимаю, в порядке вещей.

Что ж, теперь только ждать.

Сорок минут пролетели быстро, и вот для нас распахнули десантный люк. Аркадий шагнул первый, я за ним. Крылья распахнул не сразу — не хотел задеть самолет. Скорее всего, металл бы выдержал, но хрен его знает. Поэтому две или три секунды падения сквозь морозную ночь, словно бы навстречу причудливым зеленым полотнищам северного сияния, были мои. Эх, даже не ожидал, что так здорово! Ни холод, ни режущий ветер в лицо не донимали: идеально подогнанный комбез и шлем делали свою работу. Почти скафандр, только тоньше, гибче и наверняка гораздо удобнее!