Хотя, подождите! Он даже не маг! Он пока еще студент-третьекурсник.

«Он несколько раз останавливал смерч, — рассказывала эсса Паула. — Все время был между нами и воронкой.»

В борьбе с разбушевавшейся стихией студент получил серьезные травмы. Как нам удалось узнать, у него сотрясение мозга, перелом челюсти, треснувшее ребро и многочисленные ушибы. В таком состоянии невозможно прочесть заклинание!

Но, похоже, нашему герою под силу невозможное: когда пленники зернохранилища окончательно лишились надежды, он смог не только сплести «воздушный таран», но и активировал его. В результате, как выразилась одна из спасенных девочек, «лэр пробил вот такую дырищу!»

Так кто же этот спаситель?

Совсем недавно его назвали недостойным звания студента столичной академии и перевели в Альтию. И будто этого было мало, еще и глава высшей Сивильской школы отчислил его из рядов «фиолетовых лент», якобы испугавшись пагубного влияния, которое он может оказать на молодежь.'

Маркус презрительно фыркнул. Сами же в «Столичной жизни» раздували новость больше прочих! А как радостно трубили, что наследник ван Саторов запятнал имя рода!

«Также вы знаете его как сына казненного дэра Луция ван Сатора.»

Забывшись, Маркус сжал зубы. Челюсть тут же пронзило болью, а в ухо и глаз словно по кинжалу вонзили. Маркус зажмурился, сдерживая стон. Проклятые газетчики!

'Конечно же, э то лэр Маркус ван Сатор!

Нам очень интересно, как теперь назовут своего бывшего ученика руководство школы и ректор Сивильской академии, дэр Дариус ван Тусен? По-прежнему ли они считают лэра Маркуса недостойным? И многие ли из столичных студентов готовы жертвовать своим здоровьем ради чужих, незнакомых им женщин и детей?

Мы уже отправились в школу и академию. Ждите ответы в следующем выпуске.'

— Читал, читал… — грузный ван Ронц с трудом привстал навстречу Авитусу. — Внук ваш опять отличился. Герой, которому под силу невозможное! Герою-то могли бы и новый портрет… Или лэр Маркус все еще без косы? Вот скандал будет, если после такого ему вернут ленту, а вплести-то ее некуда.

Игнорируя ван Ронца, Авитус поприветствовал сидящих поблизости, кивнул дальним и сел.

Ни один из девяти Верховных магов еще не пришел, но трибуны сенаторов были уже полны. Синие мантии сливались в единое полотно, которое качалось беспокойными волнами, голоса гудели, как рокот приближающегося шторма.

— У нас тут свой ураган намечается, — слева придвинулся дэр Монтий, предвкушающе сверкнул глазами. — Посмотрите, кто сегодня конселарусами. Уверен, это Каладар постарался.

Авитус скользнул взглядом на возвышение, где размещались те, кто должен следить за порядком в зале заседаний. Дэры Вэлиус и Галлус — любители ждать, когда воздух в зале раскалится от криков. Судя по багровым, искаженным лицам, они спорили. «Хорошее» начало.

— Бьюсь об заклад, — продолжал меж тем дэр Монтий, — сегодня «погодникам» припомнят все их промахи, а те в ответ потребуют денег на составление новых климатических карт.

— С кем вы биться собрались? — ворчливо отозвался Авитус. — Ни одного несогласного не найдете.

Действительно, в последние годы «погодники» все чаще не оправдывали надежд, но обвиняли в неудачах природную непредсказуемость и изменения воздушных потоков, и при этом вряд ли лукавили. Взять хотя бы столицу. Скоро утонет, захлебнется в беспрестанных дождях, а всего пару лет назад в это время приходилось поливать дороги, прибивая пыль.

Авитус устало откинулся на твердую деревянную спинку кресла. Разговаривать не хотелось. Мелькнула мысль, что Маркус, возможно, молчит именно из-за нежелания отвечать на вопросы, а вовсе не из-за боли. Ее-то он мог преодолеть. Весь в отца: такой же скрытный и упрямый.

Ван Ронц, видимо, оскорбленный невниманием, целую минуту тщетно изображал скуку, и наконец не выдержал: заерзал, запыхтел и спросил громко, чтобы вокруг услышали:

— Дэр Авитус, расскажите же, что говорит ваш внук. В газетах горазды сочинять, а что на самом деле?

Возбужденно потирающий тонкие сухие ладони дэр Монтий замер и устремил на Авитуса любопытствующий взгляд. Сзади тоже притихли, прислушались.

Мысленно пожелав, чтобы кресло под ван Ронцем развалилось, Авитус тем не менее спокойно произнес:

— Маркусу пока сложно говорить.

— Но ведь писать-то он может!

— Зачем? Мне достаточно знать, что он поступил, как истинный маг: действовал во благо процветания Республики.

— Конечно-конечно… — Ван Ронц студенисто затряс подбородками и, с довольным прищуром глянув на окружающих, вкрадчиво продолжил: — То есть вы считаете, что он намеренно бросился в самую гущу? Я не отрицаю, вы не подумайте! Просто хотелось бы знать точно! Кто-то ведь может решить, что лэр Маркус всего лишь… спасал себя.