Чуть помедлив, Мирнон честно призналась:

— Я лишь показала, что пример с живописью неудачен. А по поводу бездарных… Знаете, когда я сама проходила практику на полях, мне казалось таким несправедливым, таким глупым растрачивать свой талант на ковыряние в земле! Почему слабые годятся только на син? Если бы научить их паре-тройке заклинаний наподобие разрыхления почвы, то пускай и трудились бы во благо Республики. А более сильные маги могли бы заняться чем-то поинтересней… Изобретать новое, совершенствовать старое… Как считаете?

— Мысль привлекательная… Но вы уверены, что слабые маги справятся? Посмотрите, все закончили давным-давно, а Дартс до сих пор… «ковыряется».

— Таков удел слабых, — пожала плечами Мирнон. Посчитав разговор завершенным, она уже хотела встать, но тут к столику подошел слуга.

— Извините, что прерываю, — он с достоинством поклонился. — Дэр Паблиус, из Альтийской академии прибыл еще один студент. Он ждет вас в кабинете дэра Алерайо.

Куратор озадаченно нахмурился:

— Еще один? Но я совершенно точно знаю, что вчера привез всех.

— Если позволите… — слуга вновь поклонился. — Я слышал имя прибывшего, и, если газеты не врут и лэр Маркус ван Сатор, действительно, учится сейчас в Альтии, то… это он.

Проводив взглядом куратора, торопливо покидающего обеденный зал, Мирнон в задумчивости глотнула свой сок.

— Гадость! — Сок нагрелся и стал мерзко приторным.

А ван Сатор, кажется, сильно изменился. Когда она заканчивала академию, он учился на первом курсе, и компания там подобралась веселая, деятельная. Помнится, они частенько устраивали игры и Маркус был первым в гонках на аэрах. А сейчас… Даже если алкоголь и драку списать на стресс от казни отца, то как объяснить дальнейшие поступки?

Ладно, косу отрезал в помутнении рассудка — и как только рука поднялась?! — но теперь-то зачем стричь волосы? Разве это не то же самое, что раз за разом отрезать косу? Чудовищно… Вызвать на дуэль бывшего друга — недальновидно, а взять в клиентки Дартс — непостижимо. Безродную, бездарную… Зачем?!

В гостиницу Лера вернулась под вечер. Пропотевшая и обессилевшая. Целый день «пахала» в жаре и духоте, как автомат: пятнадцать минут — очередь из заклинаний, полчаса — перезарядка. И так по кругу. До потери голоса, до отупения, до выгорания всех эмоций.

Зато хорошо продвинулась.

К усталости и сосущей пустоте вместо резерва примешивался еще и голод. Пайком, который Лера взяла с собой, пришлось поделиться с возницей — гран Агрий не рассчитывал, что «застрянет» в поле так надолго.

Вначале-то он и вовсе не мог поверить, что она не притворяется и, действительно, выдает максимум, — все утро бурчал себе под нос, спрашивая, за какие прегрешения так «повезло» именно ему. К обеду он уже позабыл о почтительности, торопил и ругался словами, которым Леру не учили ни Ренна, ни книги, ни даже студенты, предлагал вернуться, мол, все равно поле ей не осилить, а часам к трем дня, наконец, вымотался и замолчал. На прощание, когда привез Леру в город, лишь угрюмо посмотрел, как она с кряхтением вылазит из осточертевшей коляски с нифига не мягким сиденьем, буркнул, что еды надо брать больше, и укатил в закат.

На счет еды Лера была согласна. Самой не хватило.

Еле передвигая затекшие ноги, она поднялась на третий этаж. Девушек в комнате не было. И сил, чтобы этому порадоваться и зажечь светляк, тоже.

На одном лишь упрямстве, в темноте, Лера ополоснулась в душе. Затем натянула на влажное тело ночную рубашку, доползла до кровати и, упав поверх покрывала, отключилась.

— Ох, как я устала, — звонкий голосок Беллы прорвался сквозь мрак забытья. — В жизни столько не плавала!

Вместе с сознанием вернулось ощущение измученного тела и зверский голод, но Лера даже не открыла глаза. Еще минуточку… Всего одну…

— Мы уж подумали, у тебя рыбий хвост вырос, — хихикнула Пинна и, судя по звукам, завалилась на постель. — Ай! Что за острая дрянь тут?

Зашуршала ткань, и Пинна смущенно пробормотала:

— Кажется, я нашла свою мазь для пяток.

— Вот! — возмутилась Белла. — Бросаешь куда попало! Столько времени потратили на поиски, еще и Херту, бедняжку, обвинили в краже. Кстати, Херта, нам долго в темноте сидеть?

— Почти готово, — по легкой заторможенности в ответе стало ясно, что Херта активирует светляк.

Лера подумала, что надо бы сесть — нельзя предстать перед девушками в таком полудохлом виде. Но как же не хотелось шевелиться… И Ленору не слышно. Если она не пришла, может, тогда и напрягаться не стоит?

Словно в ответ на малодушные мыслишки, тут же раздался голос Леноры:

— Интересно, где Дартс? Все еще на поле или позорно сбежала?

Лера открыла один глаз. Надо явиться народу, иначе так глупо будет, когда откроется, что она слушала, как ей косточки перемывали. Через «не могу» она подняла разваливающееся тело в сидячее положение и хрипло сказала: