И он остановился. Оглянулся. Лера замерла, словно на стену наткнувшись на его темный пылающий взгляд. А Маркус вдруг в два широких, стремительных шага оказался напротив.

— Ты безмозглая? — рявкнул прямо в ее запрокинутое лицо. — Что там? — он пальцем надавил на лоб, заставляя попятиться. — Что? Кость? Пустота? Почему ты до сих пор не запомнила, как следует обращаться к патрону?!

Лера прижала заледеневшую руку к груди, неосознанно нащупывая кольцо, но того не было. Она оставила его в Альтии.

— Маркус… — прошептала дрожащим голосом.

Ненависть в его глазах была невыносима, невозможна, и она опустила взгляд… Стиснутые челюсти, вздувшиеся на шее вены, вздымающаяся грудь, сжатые кулаки… Всё его тело бурлило ненавистью. Лера зажмурилась.

Секунду спустя раздался шорох, и ощущение присутствия Маркуса исчезло…

Лера не знала, сколько простояла так, бессмысленно глядя на опустевшую тропу. Минуту, две, час… Подошел и встал рядом дэр Вастес. Повздыхал.

— Что ж, понять его можно, — сказал наконец. — Я даже боялся, что он подпалит того болтливого идиота, однако лэр Маркус хорошо владеет собой. На тебя только сорвался…

Дэр Вастес говорил и говорил, но Лера не слушала. В ушах все еще звучали ядовитые слова Маркуса. Да, его понять можно… Конечно, можно… Она просто попала под горячую руку.

— Ну, согласна? Эй! — дэр Вастес встал перед ней и нетерпеливо щелкнул пальцами.

— Что? — Лера заморгала, возвращаясь к реальности.

— «Что?» — возмутился дэр Вастес. — Проклятье! Наверное, даже этот валун всё понял! Я говорю, хорошо жить будешь, если ко мне служить пойдешь. — Он перевел дыхание, и голос его смягчился: — Вэлэри, ты же умная девушка, должна понимать, что с таким слабым даром магом не станешь. Так зачем время тратить? Бросай академию и ко мне. Что скажешь?

— Пусто как… Младшие без своих патронов всегда разбегаются, — куратор дэр Паблий покачал головой, оглядывая заполненный едва ли на четверть зал столовой. — И десятка дней не прошло… Скоро мы с вами одни останемся.

Мирнон не ответила, подумала только, что и сама с удовольствием сходила бы в ресторан, где не подают бобы. Усевшись за столик, до которого не дотягивались жаркие лучи светила, она кивнула первокурсникам неподалеку, и двое тут же кинулись к раздаче. Мирнон обмахнулась веером:

— Не помню, чтобы в мою практику во Флиминисе стояло такое пекло. Летом бывало, но не сейчас же…

— Скоро полегчает. — Откинувшись на стуле, дэр Паблий расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Я утром беседовал с дэром Алерайо, так он обещал, что «погодники» разберутся. Пригонят с запада дождь и прохладный воздух.

— Хорошо бы… — Мирнон принюхалась: — Чувствуете? Бобы ведь? Если они, то я, пожалуй, воздержусь. Поем на Капле.

— Вы ходите туда? — куратор неодобрительно поджал губы.

— Присматриваю за студентами в их свободное время. А вы? Неужели не бывали?

— Заглядывал… По-моему, ничего особенного.

— А мне понравилось.

— Вы, может, и катались?

— Конечно! — Мирнон улыбнулась, вспомнив ощущение полета и уважительные взгляды своих учеников. В отличие от прочих девушек, она даже не вскрикнула: ни когда скользнула вниз (девицы уже здесь начинали визжать), ни когда ее подбросило в воздух.

— Мне очень понравилось, — повторила она. — Кроме того, и нам удобно — всегда знаем, где наши подопечные, и студентам польза. Они так рьяно тренируются ставить купол… На занятиях бы столько усердия.

Куратор неодобрительно покачал головой, и Мирнон из какого-то озорства добавила:

— А я еще с детской горки скатилась. Вы, наверное, не видели — их всего день как построили… Теперь на основных озерах спокойней стало — вся ребятня со своими эссами на Капле. Представляете, там даже навесы сделали с артефактами отсечения звуков, чтобы малыши могли поспать.

Мирнон замолчала, наблюдая, как первокурсники, отправленные за едой, несут подносы. Лишь бы не бобы! Да она за всю жизнь столько бобов не съела, сколько здесь.

Парни водрузили подносы на стол.

— Бобы… — обреченно выдохнула Мирнон. — Не понимаю, почему мы обязаны есть именно в столовой и именно то, чем кормят студентов. Это издевательство.

— Это способ позаботиться об учениках, — наставительным тоном заметил куратор.

— Лучше бы тогда вашего повара с нами отправили.

Дэр Паблиус поставил перед собой бобовую похлебку и запеченную со специями морковь. Затем полосой уложил чесночный соус на тонкий, мягкий хлебец, свернул его и с наслаждением откусил. Прожевав, глянул на Мирнон: