И теперь Григорий задавался вопросом. Не потому ли, что не все Разумовские оказались пущены под нож? Вероятно, что для того, чтобы этот вариант сработал, ему действительно стоило бы просто ничего не делать, пока этот парень истекал кровью на его глазах?

Возможно. Но, будучи человеком мудрым, он не отбрасывал и такой вариант, что даже это в конечном итоге ему не поможет. Потому он не хотел обрезать последнюю ниточку.

А ещё, глубоко наедине с собой, Григорий понимал, что просто не смог этого сделать. Не после того, как Елена со слезами на глазах умоляла его помочь Рахманову. Не после того, как тот, рискуя собственной жизнью, защитил её.

Кто-то назовёт это слабостью. Но для Григория, как бы смехотворно подобное не прозвучало, это была справедливость.

— Хорошо, — через некоторое время сказал Уваров. — Допустим, что шанс есть. Но ты не можешь не учитывать…

— Лазаревы, — поморщился Григорий и одним глотком допил алкоголь в своём бокале. — Да. Я понимаю это.

— Если Павел поймёт, что кто-то ещё претендует на такой куш, то вполне может решить, что будет лучше, если проиграют все, чем если он останется в проигравших в одиночестве. Парень актив, и Павел будет рассматривать его исключительно с этой стороны.

— Он всё рассматривает исключительно с этой стороны, — Распутин посмотрел в свой пустой бокал, размышляя о том, а не налить ли себе ещё выпить.

С его даром он мог бы всю бутылку выпить без каких-либо последствий. Алкоголь давно уже не пьянил его. А ведь иногда так хотелось забыться. Хотя бы на минуту.

Теперь, когда у него есть шанс на то, чтобы избавить Елену от этого проклятия, он собирался воспользоваться им по полной. И уж точно он не собирался упускать такую возможность из-за чрезмерной жадности одного из своих «друзей».

— Нужно будет что-то с этим придумать, — наконец произнёс он.

Почти восемь часов. Восемь грёбаных часов у нас ушло на то, чтобы убрать этот бардак, всё отмыть и выкинуть мусор. Угу. Мусор. Проще уж сказать, что мы половину квартиры на помойку вынесли. Как эта тварь всего за два дня смогла причинить столько ущерба? Уму непостижимо!

И ведь проблема сама собой не решится. Эта скотина всё ещё сидит у меня в кольце. И? Что мне с ним делать, спрашивается? Это ведь не долбаная золотая рыбка, чтобы проблему можно было взять и решить, смыв её в унитаз.

Хотя, если бросить туда кольцо… Ладно. Придумаю что-нибудь. Надо будет с Ларом на эту тему поговорить. На крайняк сбагрю псину ему. Альфарская? Альфарская! Вот пусть альфар с ней и разбирается.

Впрочем, не обошлось без приятностей. Наблюдать, как Эри три часа отмывала ванную комнату от собачьего дерьма собственными руками, — отдельный вид наслаждения. Ох, сколько ругательств я услышал за тот вечер и часть ночи. На русском, немецком, французском и даже альфарском. Пожалуй, она при желании могла бы заставить и самого проспиртованного портового грузчика покраснеть. И ведь поначалу гордость своё брала. Она делала работу с выражением полного презрения ко мне на лице. Но уже через час начала просить, чтобы я разрешил ей использовать магию. Ещё через час стала почти умолять. А потом просто смирилась и, шипя сквозь зубы, тёрла и отмывала. Тёрла и отмывала…

Как эта скотина могла столько нагадить? Он же магический зверь, разве нет? Хотя, немного подумав, вспомнил разговор с Ларом на эту тему. Магическая составляющая там есть, но альфы вроде выводили их целенаправленно. Значит, они вроде как живые, так ведь? Чёртовы продукты селекции…

Но всё это лирика. Справились и справились. Чего бухтеть-то? А утром, поспав четыре с половиной часа, я встал на работу и столкнулся с ещё одной неожиданностью.

— Я иду с тобой, — категорически заявила Эри, выбравшись из моей спальни.

— Ты идешь спать, — столь же категорично ответил, глядя, как она глаза трёт и пытается челюсть не вывихнуть от зевка. — Посмотри на себя. Тебе можно под веки спички засовывать, чтобы они сами собой не закрывались.

— Я должна находиться рядом на тот случай…

— Не будет другого случая, — отрезал я. — Эту проблему я решил.

Ну, не совсем справедливо, конечно. Нельзя решить те проблемы, о которых ничего не знаешь. Распутин, конечно, пообещал присмотреть, чтобы другие не особо руки в мою сторону распускали, но я был бы форменным идиотом, если бы поверил, что это исключит любую возможную опасность.

Но и таскать за собой хвостом эту стерву я тоже не собирался. У меня и без её закидонов сложностей в жизни хватает. Нафига мне новые, спрашивается.

Разумеется, она тут же решила возразить, но я прервал её собственным вопросом.

— Эри, лучше скажи мне вот что. Почему ты раз за разом заваливаешься в мою постель?

Стоило мне это сказать, как её губы изогнулись в саркастичной усмешке.

— А что? Хочешь сказать, что тебе не нравится?

— Вопрос не в том, нравится мне это или нет, — ответил я, запивая кусок бутерброда кофе. — Вопрос в том, почему так происходит?