Услышав мой вопрос, Распутин нахмурился.

— Не стоит казаться глупее, чем ты есть на самом деле, Александр. Сейчас ты либо врёшь, потому что хочешь узнать что-то новое, либо же строишь из себя дурака. И я очень надеюсь, что это первый вариант.

Он залез рукой в карман своего пиджака и достал что-то оттуда. А затем бросил на кофейный столик прямо передо мной.

Ну конечно же. Так и знал, что мне тогда не показалось. На стеклянной столешнице лежала перевёрнутая рубашкой вниз игральная карта. Туз пик. И почему-то я нисколько не сомневался в том, что на обратной стороне будет чёрная рубашка с тонким золотым орнаментом.

— Она была у тебя в руке, когда ты пришёл в себя после остановки сердца, — сказал он, хмуро глядя на меня. — И я готов поклясться, что в тот момент, когда оно не билось, этой карты в твоих руках не было.

— Допустим, что вы правы, — не стал я скрывать. — Что это меняет?

— Я хочу знать, можно ли разорвать заключённый ранее договор? — произнёс Распутин.

Значит, все мои догадки всё-таки были правдой.

— Понятия не имею, — честно признался я. — Если честно, то и об их истинной силе я узнал лишь недавно.

— Ясно, — вздохнул Распутин. — Так я и думал. Я не буду настаивать на том, чтобы ты покинул Империю или столицу. Я не стану давить на тебя. Более того, если это будет возможно, я постараюсь сдерживать… особо ретивых своих товарищей.

— Я так понимаю, что сейчас вы сообщите мне о том, что хотите получить взамен, правильно понимаю?

— Правильно. Взамен я хочу, чтобы ты узнал — возможно ли разорвать уже заключённый договор так, чтобы избежать последствий.

Логично. Учитывая его вопросы, именно подобного требования я и ожидал.

— А что, если это невозможно?

— Если это и правда невозможно, — сказал он, сделав ударение на слове «правда», — то я здесь ничего не смогу поделать. Но если ты такая возможность есть, а ты мне солжёшь, Александр, то, что случилось с тобой несколько дней назад, покажется тебе благом господним по сравнению с тем, на что я способен…

— Вот только давайте без угроз, хорошо? — не впечатлился я. — Чтобы убить меня, особо выпендриваться не нужно. И то, что со мной случилось, отлично это показывает. Елена хорошая девушка. Действительно хорошая. И я желаю ей только добра. Но я не способен изменить объективную реальность и сделать то, что не в моих силах.

Секунда. Другая. Распутин молчит.

— Ты действительно похож на своего отца, — наконец вздохнул он. — Илья тоже никогда не пасовал перед угрозами, всегда трезво оценивая ситуацию.

— При всём уважении, ему это не особо помогло.

— Да. Власть всем порой может вскружить голову. Так что, Александр? Ты согласен на моё предложение?

Немного подумав, я встал с кресла и подошёл к Распутину. Вот сейчас и посмотрим, насколько он серьёзен в своих намерениях.

— Вы перестаете охотиться за моей головой. Сделаете так, чтобы Уваров и остальные не видели мишень на моей спине. И не будете лезть в мою жизнь и жизнь близких мне людей. А взамен я постараюсь узнать, можно ли разорвать заключённый ранее договор. Так?

— Так, — неосторожно подтвердил Распутин.

— Замечательно. Значит, считайте, что мы договорились, — сказал я и протянул ему руку.

И вот тут он завис. Другого слова я бы просто подобрать не смог. Распутин смотрел на протянутую мною ладонь так, будто она находилась под напряжением, и явно не решался её пожать. Даже забавно. Особенно если вспомнить о том, что тот же Браницкий хватался за неё с таким азартом, словно кости игральные по столу бросал.

— Слово, ваша светлость. В конечном итоге всё, что у нас есть — это наше слово и способность держать за него ответ. Я готов ответить за то обещание, которое вам дал. Если есть шанс сделать то, о чём вы меня просите, я его найду. Не для вас, но для Елены. А вот готовы ли вы ответить за своё?

Распутин не ответил. Ещё несколько секунд он смотрел на мою протянутую ладонь, очевидно пытаясь решить — умею ли я пользоваться своей силой.

И ведь для такого человека это вопрос не праздный. Если ответ «да», то отвертеться от своих заявлений просто так он уже не сможет.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен.

И пожал мою руку.

— Забавно, — он вдруг улыбнулся. — Я ведь вроде говорил, что не собираюсь менять своё предложение, а в итоге…

— Я адвокат, ваша светлость, — не удержался я от ответной улыбки. — Порой мы можем доказать, что чёрное — это белое и наоборот. На том и живём.

— Ну?! Что сказали врачи?!

Этот вопрос полетел мне в лицо, едва я только вернулся в палату. У Ксюши было такое лицо, словно она тут ногти на нервах грызла в ожидании моего возвращения.

— Все хорошо.

— Точно? — обеспокоенно переспросила она.

— Ксюш, всё нормально, — успокоил я её и почти не соврал.

Всё же Распутин тоже ведь врач. Да и по итогу этого разговора всё вроде действительно нормально сложилось. По крайней мере лучше, чем можно было ожидать.