Хильда наконец-то расслабилась, перестала грузиться недавним «вестерном» — мне, во всяком случае, так казалось. И мы вернулись в машину.

— Ну, мадам штурман, удиви меня.

— Не подначивай.

Повозившись с радаром, она взяла каталог:

— Два варианта, оба с минимальным уровнем технического развития. Первый — родоплеменной строй с магической фауной. Приручённые птицы, способные поднять человека, летающие пиявки…

— Что за тварюга?

— Подлетает, например, к птице, высасывает рабочий флюид. Птица теряет ориентацию, как и её погонщик. Могут вообще упасть. И на ездовых ящериц пиявка тоже охотится. А сама — размером с быка.

— Нехило. А второй вариант?

— Феодальная раздробленность с колдунами. Гужевой транспорт, зачарованные клинки, магические пращи. И всё в том же духе.

— Понятно. Где тебе проще с курсом?

Она взглянула на меня нерешительно:

— Приблизительно одинаково. Так что выбери сам, пожалуйста.

— Фигня вопрос. Пиявки, высасывающие флюид, меня чё-то напрягают. Давай к магическим феодалам.

— Поняла, беру пеленг.

Мы прыгнули в «акварель» с размазанными пейзажами, поколбасились там какое-то время и вынырнули в промежуточном мире.

Вокруг царил полумрак — тяжёлые тучи замуровали небо. Лупили молнии, хлестал дождь. Машину болтало — хорошо хоть, это была обычная турбулентность, без флюидной накачки. Управление сохранилось.

Вглядываясь во мглу, подсвеченную розоватыми вспышками, я пошёл на снижение. В нескольких километрах по курсу высветилась громада — средневековый замок с массивными угловатыми башнями, антрацитово-чёрными. Вряд ли там был прописан добрый волшебник.

В окрестностях торчали деревья — голые, полусгнившие, без листвы. Трава была бурой. Скальная порода выпирала из почвы острыми гранями, хаотично валялись камни поменьше. Не без труда я нашёл свободный клочок земли, посадил машину.

— Двадцать минут на перезагрузку, — сказал я. — Сидим спокойно. Сейчас поставлю статичную маскировку, нас не должны заметить.

Но я ошибся.

Между камнями к замку вела извилистая дорога. Или, точнее, тележная колея, которую я заметил перед посадкой, но не обратил внимания — в такую погоду трудно было предположить, что кто-нибудь здесь проедет.

Однако вскоре мы разглядели на дороге огни.

К замку приближались десятка полтора всадников. Они охраняли внушительную карету, запряжённую цугом. На её передних углах, над крышей, торчали факелы и, несмотря на ливень, горели ярким и ровным светом, мертвенно-белым.

Все верховые были в доспехах. Отсветы молний ложились на металлические кирасы и на круглые шлемы. Оружие соответствовало — шипастые палицы, мечи в ножнах. Мерно шагали здоровенные лошади, вороные, как на подбор.

Наверное, в замок возвращался хозяин.

Мы с Хильдой замерли. Я проверил — маскировка работала, и туземцы должны были ехать мимо, не видя нас.

Но кавалькада остановилась.

Всадники напряглись, озираясь, и потянули мечи из ножен. Их кони тоже забеспокоились, всхрапывая.

Я посмотрел на время.

Перезагрузка подходила к концу, но требовалось ещё несколько минут.

Открылась дверца кареты. На ней был металлический герб — волчья голова с оскаленной пастью и светящими глазами.

Наружу выбрался тип в плаще с капюшоном. Его движения были неторопливы, размеренны. Он сделал шаг к обочине и остановился. Один из всадников спешился, прикрыл за ним дверцу и почтительно замер у него за спиной. Но человек из кареты не обратил на это внимания — стоял неподвижно, вслушиваясь в звуки грозы.

Затем он откинул с головы капюшон, снял плащ — по-прежнему не спеша, будто не замечая ливня. Плащ тоже принял помощник, маячивший сзади тенью.

Тип с барскими замашками находился шагах в тридцати от нас — не слишком молодой, насколько я мог увидеть, но и не старый. На нём была серая рубаха без ворота, а поверх неё — кожаный колет.

Стоя по щиколотку в дорожной грязи, он всматривался в мокрую мглу. Его взгляд скользнул и по нам, на миг задержался, но сместился правее. Всё-таки маскировка пока выдерживала.

Он закатал рукав на левом предплечье. Достал из ножен, притороченных на ремне, короткий кинжал. Холодная сталь блеснула.

Прикрыв глаза, он провёл остриём клинка по руке. Флюид обострил моё восприятие, и я разглядел сквозь дождь, как выступила кровь.

Затем кровь впиталась в сталь.

Клинок засветился тёмным багрянцем.

Тип из кареты взмахнул рукой — горизонтально, слева направо, будто вспорол пространство перед собой. С клинка сорвались красные брызги — то ли всё та же кровь, то ли капли расплавленного железа. Они разлетелись веером, на десятки метров, и каменный ландшафт в этом радиусе подсветился багрово.