— Да так, — ещё шире улыбнулся я, — Просто представил, сколько девчонок прямо в этот момент наоборот мечтают в этот момент оказаться на твоём месте, и какими несущественными бы им показались все твои проблемы.

— Почему это, несущественными? — обиженно поджала губы она, — Да у меня…!

— Да я-то знаю, что у тебя, — перебил её я, хотя это и было невежливо, — Ограничение свободы, да невозможность выйти никуда без охраны, все прогулки и передвижения предварительно нужно согласовывать, и далеко не всегда тебя отпускают туда, куда ты хочешь, даже с охраной. А теперь представь какую-нибудь твою ровесницу, которая из-за нищеты родителей вынуждена подрабатывать, ну, например, официанткой по вечерам в кафе или ресторане, и сначала там отшивать пьяных клиентов, жаждущих познакомиться поближе, а потом ночью возвращаться одной через весь город, и в любой момент ожидая того, что-либо таксист маньяком каким окажется, либо кто-нибудь нападёт из тёмной подворотни. Да она счастлива была бы, если бы ей больше не пришлось обслуживать пьяных клиентов, и с ней постоянно была бы охрана, даже если ходить можно было бы не везде. Да и только представь себе, сколько существует таких девушек, вынужденных работать официантками, посудомойками, уборщицами, продавщицами и так далее, абсолютно бесправными и беззащитными, и если с ними происходит что-то неприятное, то у них нет таких родственников, которые могли бы решить проблему одним звонком. Что для них твои проблемы?

— А полиция на что? — нахмурилась Настя.

— А что — полиция? — мрачно глянул я на неё, — Полиция занимается расследованием совершённых преступлений. Вот только очень это поможет изнасилованной или убитой девушке, если преступник потом будет найден? Нет, конечно, их надо ловить, чтобы от них ещё кто-нибудь не пострадал, вот только самим жертвам от этого легче не станет…

— Жуть… — поёжилась она, — Вот только вряд ли речь о моих ровесницах идёт. В четырнадцать лет у нас мало кто работает.

— Поверь, таких тоже хватает. Но даже если не в четырнадцать, то в шестнадцать таких уже полно. Разве возраст что-то принципиально меняет? — пожал я плечами, — Самое главное-то тут в другом. Мы не ценим того, что у нас есть, а в мире есть множество людей, которым намного хуже, чем нам, и для которых наши проблемы показались бы надуманной ерундой…

— Да, странную тему разговора мы, конечно, выбрали для обсуждения на прогулке, — невесело улыбнулась она, — Но в чём-то ты прав, конечно. Надо ценить то, что у тебя есть. Если так подумать, то в принципе-то я очень даже не плохо живу, и… — договорить она не успела. Рядом с нами взвизгнули тормозами две чёрные машины, из которых выскочило человек пять в натянутых на головы балаклавах так, что были видны лишь их глаза, и двое из них кинулись к ней, схватили с двух сторон, и потащили к машине, а остальные накинулись на меня, не давая мне вмешаться в происходящее. Вот только они явно плохо себе представляли, на кого попытались напасть…

В мгновение ока я перекинулся в берсерка, разорвав одежду, и одним прыжком оказался рядом с машиной, куда тащили Настю, перекрыв им путь, по пути хлестнув щупальцами двоих из моей тройки, опрокинув их на землю.

Один из тех, кто тащил Настю, небрежным жестом швырнул в меня файербол, и я не менее небрежно отбил его в сторону щупальцем, и он врезался во вторую машину, которая немедленно вспыхнула огненным цветком.

— Ну ты и дебил! — рявкнул на него второй, и оттолкнул к нему Настю, которая попыталась вырваться, но безуспешно, — Держи её, я сам им займусь!

Вот только сделать больше ничего ни он, ни оставшийся стоять на ногах третий из моей троицы, шагнувший к нам, не успели.

Откуда-то со стороны прилетели вдруг магические сети, моментально укутавшие их с ног до головы, а за спиной типа, державшего Настю, неожиданно появился мужик в чёрном пальто, который ласково приобнял его, и тот рухнул на землю, отпустив девушку, и она тут же кинулась ко мне, и спряталась за моей спиной.

— Всем лежать и не двигаться! Имперская служба безопасности! — рявкнул вдруг кто-то, и рядом с нами появились ещё несколько человек, выпрыгивая буквально из ниоткуда.

— Вы в порядке? — подошёл к нам один из них, пока его товарищи забирали неудачливых похитителей.

— Я — да, в полном, — кивнул я, и оглянулся на девушку, — Настя, ты как?

— Всё нормально, — пискнула она, и выглянула из-за меня, — Кто это такие?

— Разберёмся, не переживайте, — ответил не представившийся нам безопасник, — И давайте мы всё же отвезём вас по домам. Всё равно Михаил сейчас не в той одежде, чтобы разгуливать в ней по городу.

— Чёрт. Опять шмотки покупать… — недовольно проворчал я, поёжившись от холода, — Да сколько же можно? Можно я хоть кого-то из них попинаю чуть-чуть, пар выпущу?

— Лучше, не стоит, — покосился безопасник на мои огромные ноги, — Ещё убьёте ненароком, и не узнаем мы, кто заказал похищение госпожи Нарышкиной. Давайте мы лучше снимем с кого-нибудь из них верхнюю одежду и вам отдадим?

— Давайте, — нехотя согласился я, так как не вовсе не улыбалось находиться на морозе в одних обрывках штанов, да и Настя всё же рядом…

— А вы потом сообщите в мой род, кто стоял за этим похищением? — поинтересовалась она у него, — Думаю, отец с дедом непременно захотят об этом узнать…

— Обязательно, юная госпожа, — кивнул он ей, — Мы уже сообщили службе безопасности вашего рода о случившемся, и что сейчас привезём вас домой.

— Блин, теперь меня точно никогда никуда одну не отпустят… — погрустнела тут она, и я лишь молча приобнял её, пытаясь хоть немного утешить.

— Я же говорил, что надо запретить ей общаться с этим парнем! Что не надо было переводиться ей в эту школу! Не послушали меня — и вот результат! Чуть не похитили! Если бы не имперская служба безопасности, то сейчас выслушивали бы условия от какого-то рода по освобождению! И как вообще получилось, что она возвращалась из школы без охраны? Меня не было всего два дня, и всё равно вы успели начудить без меня! — бушевал старый Нарышкин, грозно нависая над сыном, который без малейшего волнения смотрел на него, сидя за столом в кабинете, — Нужно немедленно забрать её из этой школы, и не подпускать больше к ней этого щенка, от которого одни неприятности идут!