По пути сюда, Доктор Добряк объяснил Лене, что местные не видели этих названий, а просто делили на сильный и слабый, и то что сильный семилетний ребёнок может навалять здоровенному взрослому мужику, тут никого не смущало. Он же сильный, а здоровенный мужик — слабый. Вот такие выверты мира.

Перехватив заинтересованный взгляд Елены, к ней подбежал невысокий толстопуз странной расы с обвисшими словно у спаниеля ушами, в богатом халате, воняющий чесноком и перегаром:

— Госпожа, возьми служанку ночные вазы выносить, в саду копать. Она сильная. Если хорошо кормить, может и лошадиную повозку в одиночку таскать, — и пухлый торговец рабынями рассмеялся, восторженный собственным остроумием.

Женщина окинула его пренебрежительным взглядом, слегка скользнув глазами по девушке. Елена подошла в плотную к решётке, став рядом с женщиной и тихо, чтобы их никто не слышал сказала:

— Мне нужен воин. Тот, который сможет учить настоящих бойцов. Мне кажется, ты похожа на него.

— Девочка, что ты знаешь о настоящих воинах? Что может знать изнеженная перина богатого господина о тех, кто привык спать в обнимку с мечом, около копыт боевой лошади, — окинула самым презрительным взглядом и отвернулась, показывая всем своим видом, что разговор закончен.

— Я тебя куплю.

На эту фразу женщина никак не отреагировала, а Лена продолжала упорствовать.

— Я тебя сейчас всё равно куплю и просто отпущу. Я тебе дам свободу, но хочу попросить об одном небольшом деле.

Пленница снизошла взглядом к девушке:

— И какие могут быть дела у богатой госпожи к дешёвой, потрёпанной жизнью рабыне?

— Я хочу знать о тебе всё, и мне кажется ты сможешь помочь купить ещё несколько десятков рабынь, которые смогут стать настоящими воинами. А если захочешь, то и можешь воспитать тех, кто поможет тебе отомстить.

Елена не была уверена в своём решении, своих словах и совсем ни в чём, но чувства в этом мире были совсем другие чем раньше, и они подсказывали, что просто так нельзя оставлять эту взрослую израненную женщину со злым и прямым взглядом. На Лену заинтересованно посмотрели, хотя и свою презрительную искорку из глаз никуда не убрали:

— Ты не сможешь купить здесь столько женщин, чтобы рассчитаться за моё горе. Меня брали живой для того, чтобы я могла посмотреть как убивают моего мужа и моих шестерых детей. Это делал сам король и сто таких рынков не хватит, чтобы купить трусливых рабов, которые завалят замок короля трупами. Может быть тогда он задохнётся от вони разлагающихся мертвечины, — женщина грустно улыбнулась.

— Воспитай, вырасти, ты же сама стала сильной и знаешь, как это делать. Пусть это будет пока десять, а потом сто воинов. Сожжём деревню, потом ещё одну, потом город, а потом сможем брать и жечь замки, какие хотим и когда хотим.

Пленница глянула на Елену по-матерински заботливо, как на умалишённую идиотку. Наивное, обделённое по малолетству разумом создание хотело прыгнуть, схватить небо и скинуть в океан, и не меньше, а Лена поняла, что ухватилась за нужную ниточку. Как тащить и насколько тонка паутинка было непонятно, но надо пробовать.

Девушка подошла к торговцу рабынями, выставила перед его лицом ладонь и показала знак Рулза:

— Я решила последовать твоему совету, и купить эту рабыню, раз ты её так сильно расхваливал.

Пухленький торгаш с хитренькими бегающими глазками за малым не потерял сознание:

— Высшая жрица, у меня много товара, я, вы не сказали, я сейчас…

— Мне, теперь нужна только эта. Просто скажи цену, но такую, которая и тебя не обидит, но и не больше, чем бы ты смог получить после часового торга с гномом.

Торговец замялся, хватая ртом воздух.

— Цена, — требовательно повторила Елена, перехватив взглядом лёгкую, совсем краешками губ улыбку пленницы.

Уже через пять минут, заплатив вдвое меньше чем торговец просил изначально, Елена пружинящим шагом шла по базару рабынь, а за ней, расправив плечи и ровно держать спину, шла Зулу, жуя кусок хлеба и запивая его дешёвым вином, которые ей купила новая хозяйка. Они остановились около клетки, где крупная девушка зло рыча, пыталась достать охранника, который стучал по прутьям клетки и отпрыгивал, когда она его пыталась схватить.

Как гласила надпись, сделанная мелком на специально табличке, это была сильная, ловкая, умелая и ужасно опытная воительница предгорий. Зула фыркнула, перехватив нацеленный на новое приобретение взгляд Елены. Пригнулась к уху и зашептала, не желая громко произносить гадости о товаре, за который хотят много денег:

— Дрянь, тряпка, даже не смотри, — а на вопросительный взгляд Елены пояснила. — Меня брали специально живой, для того чтобы я могла посмотреть, как будут убивать моего мужа и моих детей. Это личные гвардейцы короля, лучше войны, а она попала в плен в обычном бою. На ней нет следов сильной магии или особенных ран. Если бы она дралась в бою как воин, то не сидела бы сейчас в клетке как собака. Лучше возьми вот тех, — и Зулу показала на нескольких прикованных цепями обнажённых смуглых островитянок.