Портативный инжектор, прислонённый к плечу, диагностировал повреждения и пытался понять, что нужно пациенту, а затем зашипел, выпускал под кожу Рулза обезболивающее, антибиотики и ещё бог весть что, что напихали в прибор игровые доктора, придумывая портативное устройство для лечения пилотов-потеряшек, оказавшихся где-нибудь над заброшенной на окраине мира.

— Думаешь поможет? Тебе надо уходить. У мня вырвали две ипостаси, и я теперь не смогу тебе помочь ничем, может быть уже никогда. Чтобы оправиться, мне нужно будет десятки тысяч лет, а кто же даст шляться полудохлому божку столько времени? — объяснял «излечаемый», наблюдая за действиями девушки.

— Заткнись.

— Говорят, место богини лаконичности вакантно, — продолжал скрипеть зубами от боли и одновременно ёрничать Бог.

— Да, помолчи. Я знаю где звёздочки. Я, наверное, смогу их вернуть.

— Что? — и Рулз попытался подняться, но Елена его остановила, положив руки на грудь.

— Я их в лёд засунула и Гравиколду по щупальцам настучала.

Рулза расхохотался:

— Какому Гравиколду? Он ещё личинка бога. Даже я могу только смотреть на звёздное небо. Я даже не представляю кому ты по голове дала. У тебя дар проводника. Ты знаешь какой силы должно быть божество, которое может трогать звёздное небо? Девочка моя наивная — я тебя обожаю. Значит не всё так плохо, если забыть про кого-то очень на нас злого. Я могу рассчитываю на персональную пенсию, когда ты займёшь моё место? А как я про пенсию придумал? В вашем мире есть же такое? Нам сейчас надо затаиться, пока я не верну хоть одну звезду, тогда смогу пользоваться своей силой. Я всё ещё буду уязвим, но получу возможность защищать и помогать больше, чем просто кулаками. О моя прекрасная внучка, у тебя ведь есть план, как спрятать своего приёмного дедушку? — продолжал ехидничать болезный, пока она приматывала бинтами к ноге кусок древка от копья, которое отыскала в пространственном кармане.

Не понятно, как Рулз шёл с такой травмой, но там явно скрывался перелом. Елена хотела в очередной раз предложить ему заткнуться, но всё пространство наполнил мелодичный звук колокольчиков и голос, льющийся отовсюду, заполняющий каждый миллиметр пространства произнёс: «Бойтесь и восторгайтесь, горюйте и радуйтесь, восхищаетесь и ненавидьте, бог Гравиколд низвергнут! Этот мир покинуло высшее существо навсегда. Этот мир уже никогда не будет прежним. Восхищайтесь и завидуйте, ненавидьте и мстите, защищайте и возносите, проклинайте и гордитесь! В этот мир пришёл герой, низвергнувший высшее существо. Этот мир уже никогда не будет прежним».

Голос стих. Над головой Елены, вокруг имени, образовалась золотая каёмочка.

— У-ха-ха-ха-ха! — самым бесстыдным образом заржал Рулз.

— Что? — возмутилась Елена.

— Насчёт пряток, есть идеи? Бог без магической силы с поломанными рёбрами на костылях и девчонка с золотой каёмкой великого героя вокруг имени. Неприметненько, да?

Уже неделю Марк набирал силу. Гибо Дрыга каким-то образом выудил из пьяной толпы очень серьёзного и уважаемого человека и объяснил про возможности передачи информации в другой план этого мира. Пока всё было непонятно, но начальник пиратов, в виде куратора похожего проекта, мог быть весьма полезен здешним игрокам в будущем. Этот мир и тот, в который раньше нырял Гибо Дрыга были так похожи по своим вывертам, что была большая вероятность, что это всего лишь разные планы одного целого и тогда передача информации, минуя замудрёные великие божественные порталы и занудных местных магов может быть бесценна.

Пока с этим вопросом разбирались старшие, юнгу-Марка с утра до ночи таскали по подземельям, руинам и прочим мусорникам, давая вдоволь намахаться саблей и даже развить немного магии. Вымотанный и традиционно воняющий мертвечиной, Марк зашёл в комнату, где за столом сидел его компаньон и чего-то мастерил, напевая песню:

— Моя Огненная Маринго, отвези меня в Ливерпуль, я найду жирную девку и засуну ей фокс грот, о моя Огненная Маринго…

— Гибо Дрыга, ты чего поёшь? Из пиратского репертуара?

— Не. Это народная песня ливерпульских моряков. Они из Нового света на английские фабрики хлопок возили. Набиваешь трюм как можно плотнее и молишься. Одна искра и корабль как пороховая бочка взрывался. Эти корабли называли огненными и их даже пираты на абордаж не брали. Это, Марк, было золотое время мореплавания. Неизвестные острова, кормление акул живым кормом, дульнозарядные пушки. Тогда корабли были деревянные, а моряки железные. Нам такого не пережить, только если здесь что-нибудь себе организуем, но до моря тут хрен знает сколько, и сотней золотых тут не отделаешься.

Только сейчас Марк обратил внимание на стоявшие на столе цилиндрики, сложенные из золотых монет.

— Откуда столько? Мы тут только появились, а этого хватит две деревни купить. Шрам научился денег передавать?

— Уже заработал и немного аванса. Старая тема. Я тут одну бронзовую фигню приспособил, они в ней масло жгут, небольшой бронзовый шарик с дыркой. Светильником у них работает. Набиваешь огненными свитками и один в качестве запала, — и показал бронзовый шарик, диаметром сантиметров десять, из которого торчал кусочек исписанной бумаги. — Прям как наша граната, только очень древняя, с фитилём. Для пиратского быта самое то! Бумажку, что из горлышка торчит, ногтем царапаешь и швыряешь.

— И работает?

— Ага. Уже эксперименты провёл и заказов набрал на полгода. Я с одним средним колдунишкой попросил, что прибью засранца. При свидетелях. Он только рукой махнул и всему кабаку магию заблокировал, а я ему под ноги гранату закатил, стол перевернул и за столешницу прыгнул. Этот только фыркнул, когда я за стол прятался, думал, что я от него спасаюсь. Бахнуло как надо. Его осколками посекло, сразу сдох. С него только тряпки в дырках в посмертный сгусток осыпались. Прибегает наш «колдователь» в одних трусах и говорит, что превратит меня в лягушку со свинячим хвостиком и ушами какого-то там, не помню кого, но мерзкого и вонючего. Сопит наш маг зло, в глаза смотрит и спрашивает: «Я тебе магию закрыл. Как?» Я гордо грудь в татуировках выпятил и говорю: «Это старинное пиратское оружие! У меня ещё есть!». Он зло сопит, не рычит за малым, а потом улыбается во всю рожу: «Я у тебя эти штуки по три золотых куплю, все, сколько есть, а если сделаешь ещё, то все ко мне сразу тащи».