— Для вас всегда, Сергей.

На боевых вылазках, он так вообще отец-командир и все равно блин не хочет.

— Как человек, отвечающий за вашу безопасность, я не могу не сказать. Вы поступали слишком безрассудно, когда спасали слугу вместо того, чтобы бежать самому.

Последнее он особо выделил, глядя мне в глаза, да так, что мне неуютно стало. Впервые в этой жизни я ощутил, что титул князя весьма условный и взрослый может вполне себе меня отчитывать. Взрослый... А ведь мне под тридцатник, а в моей голове еще одна личность кукует и все равно стыдно, что меня отчитывают. Интересно, чувствовал ли себя так когда-нибудь отец настоящего Магнуса? Или же он никогда не творил чего-то этакого? Но мне все же было что на это ответить.

— Как князь, я как раз таки и не имел на это права. И впредь в подобной ситуации я буду делать все, что в моих силах, чтобы спасти жизнь!

Слова Сергея вывели меня из себя, поэтому невольно повысил голос, но слова назад брать не собирался.

— Правильные действия, не спорю. Будь вы кем угодно, кроме как князем рода без наследника. Вы должны бросать слуг и выживать. Вы должны сделать все, чтобы продолжить род.

Это крыть мне было нечем, ведь изначально я знал, что он был прав. И Хика был прав. Но стоила ли такая правота жизни Павла? Все еще считал, что нет, а значит, я все делал правильно.

— И все равно, сколько бы раз со мной ни произошла подобная ситуация — иного выбора я бы не сделал.

Я отвернулся, не желая продолжать разговор. По-детски? Да, но в глазах людей я еще подросток, так что пользуюсь.

— Я не вправе указывать вам, князь. Это все, что я хотел сказать, как человек отвечающий за вашу безопасность. Теперь хочу сказать как отец.

Сергей вышел из-за стола, и я почему-то сразу понял, что сейчас будет что-то странное. И был прав, потому что он, упав на одно колено, громко сказал:

— Благодарю за то, что спасли моего сына! Не знаю, как выразить свою благодарность, ведь и так служу вашему роду до самой смерти!

С момента попадания в тело Магнуса я учился держать лицо, как истинный аристо. Мне, конечно, далеко до тех, кто учился этому с детства, но кое-каких успехов я все же достиг. А Сергей в пух и прах разбил мою маску, потому что я прям чувствовал, как у меня горят уши. Смущающе, блин! А ведь в вагоне-ресторане сидят и другие бойцы, и все внимательно смотрят. Таким же взглядом они смотрели на меня всю дорогу, и когда я шел по вагонам, я наконец понял, что это означало. В их взгляде читалось уважение. Спасение Павла их так тронуло? Морока теперь — соответствовать их ожиданиям.

"— Славься, герой!"

"— Ну ты хотя бы в спину не бей, сам тоже "герой"."

— Поднимись пожалуйста, Сергей. У нас не принято кланяться.

Это единственное, что смог придумать мой мозг, но действительно коленопреклонение в империи было упразднено как архаизм. И спасибо на том, так как эти танцы с бубном мой мозг бы не выдержал, наверное. Сцена меня немного выбила из колеи, а тем временем Сергей невозмутимо вернулся за стол. Мне бы твою выдержку.

— Давай замнем и никогда больше не будем возвращаться к подобным сценам. Честно слово — лишнее, — тишину первым нарушил я. — Лучше скажи, чем нас тут кормят и кто, учитывая, что, похоже, вы заменили нашими людьми весь поезд.

— Не волнуйтесь, князь. Мы взяли Марию из особняка, так что ваши... Предпочтения в еде тоже будут учтены.

Кхе. Теперь и он в клубе тех, кто меня троллит? Что мать, что сестра меня уже давно достают моей щепетильностью в вопросах пищи. И вроде бы какие проблемы, но у меня реально много загонов, да таких, что повар в какой-то момент попросила высказать весь список своих предпочтений. Я, конечно, понимаю умом, что все это фигня и в голодные дни я и с помойки питаться буду, но... Есть но. Никогда не понимал такой темы, что нужно быть сознательно аскетом — херня полная. Если есть возможность — надо брать от жизни все, что ты хочешь от нее взять. А голодающие дети в Африке от твоего аскетизма не кончатся. Так что право имею, да.

Разговор с Сергеем был странный, даже, скорее, стремноватый. Так что ехал домой слегка загруженный. Буду надеяться, что такого в моей жизни будет поменьше. На то, что такого не будет совсем, я надеяться даже не стал.

***

Поезд меня слегка смутил. Как бы понимаю — аристо, пропавший глава рода, и все такое. Только вот как по мне — решение было чрезмерное. Но я никогда не ездил на поездах, рад был вернуться домой, поэтому особо и не возмущался даже в мыслях. А вот длиннющий кортеж РБшных* джипов вгонял меня в тоску. Видимо, мою натуру никак не изменить, и я всегда буду смотреть на столь неразумные траты или размах ради размаха предосудительно.

"— Что в лесу сдохнет, если ты хоть раз в жизни не будешь ныть. Нет денег — плохо. Поноем, пока бизнес придумываем. Есть деньги — плохо."

"— Так я же только в голове! Где мне еще ныть, если даже в спальне стараюсь морду держать?"

"— Просто не ной. У меня от твоих депрессивных мыслей не возникает даже и проблеска в светлое будущее."

"— Катись... Куда ты там, короче, катиться можешь, туда и катись."

Вздумал, блин, меня стебать, когда я на нервах. А если зреть в корень истоков моих нервов, то я банально боюсь матери, которая была против моего участия в операции. Мудрая женщина. И нрав у нее страшнющий. Вот вроде лоб здоровый, на двоих нам за сорок, а боюсь мамы. Наверное, я самый жалкий попаданец из всех.