— Никак, — сказал первый стражник. — Уходи.

Странные они какие-то…

Ну, надо где-то остановиться и обдумать ситуацию.

Так, было на доске объявление о винной башне, где что-то там исполняется. Видимо, место ходовое, поэтому можно забуриться туда и посидеть со стаканчиком рисового вина, подумать.

Полдень, в это время бухать не принято, но я туда не просто бухать, а думать и добывать информацию.

*3 день юся, уездный город Цзинлин, винная башня «Лазурная устрица»*

Сажусь за барную стойку и подзываю бармена.

— Приветствую, белый призрак, — подошёл он.

— Привет-привет… — вздохнул я. — Есть рисовое вино?

Бармен поставил передо мной деревянный стакан и налил в него вино из бутылки. На бутылке было написано «Лучистая долина».

— Закуску? — предложил бармен.

— Давай, — кивнул я. — Что есть?

— Есть чайные яйца, курица в рисовом вине, свинина на шпажках, а также сладкий картофель в соевом соусе, — перечислил ассортимент бармен.

— Давай чайные яйца, — решил я.

Я такие уже пробовал в Высших палатах Храма. Их варят в смеси чая, соевого соуса, корицы, аниса и перца. Деликатес.

— Семь фэней за бутылку вина и блюдо с чайными яйцами, — назвал цену бармен.

Достаю из кармана гроздь монет и отсчитываю семь фэней.

Вообще, есть иньцянь — серебряная монета, эквивалентная по массе ляну, бяньцянь — половина серебряной монеты, цянь — медная монета, равная десятой части иньцяня, а также фэнь — равная десятой части цяня.

Ещё существует золотой лян, имперская золотая монета, но её в обороте не встретить, так как слишком дорогая штука. Золотой лян эквивалентен десяти серебряным лянам или десяти иньцяням.

Система простая, понятная, поэтому трахать себе мозги в конвертации пенни в пфенинги, а из них в рубли, не нужно.

— Как же так, блядь? — спрашиваю я у бармена.

— Ты о чём? — уточнил тот.

— Ищу работу — нет нихрена, — пожаловался я.

— Можешь поискать на рынке, — предложил бармен. — Грузчики требуются всегда, а ты выглядишь сильным малым…

— Я охочусь на чудовищ, — покачал я головой. — Но ни одного объявления, а сяньлин меня даже видеть не хочет.

— А-а-а, так ты юся… — заулыбался бармен.

В зале винной башни ни души, кроме нас двоих. Конченых алкашей, бухающих до полудня, сюда не пускают, а остальные на работе или по делам — основная тусовка здесь будет ближе к вечеру.

— В чём проблема? — нахмурился я и приложился к стакану.

— В том-то и дело, что проблемы нет, — усмехнулся бармен. — Чудовищ никто не видел уже лет пятьдесят. Вымерли они.

— Не может быть, — мотнул я головой. — Налей ещё.

Рисовое вино прошло по пищеводу, как тёплая вода. Я почти ничего не почувствовал.

— Вымерли-вымерли, — заверил меня бармен. — Настало золотое время.

— Но как? — спросил я.

В душе я просто не могу принять факт, что чудовищ тут нет. Хотя звоночки были с самого начала.

Что это за, блядь, болото такое, что в нём водятся только крокодилы, лягушки и комары?!

Что это за деревня, где герою говорят, что вообще никаких заказов нет, а затем посылают нахуй?!

Что это за торговый тракт, где из опасных животных только бомжи-разбойники?!

Что это за город, где все ходят такие довольные и воротят нос от героя, ищущего, чем бы помочь?!

Хуйня это какая-то, короче говоря. Неправильно всё это и нездорово.

— Я не знаю, — пожал плечами бармен. — Но это наша жизнь — никаких чудовищ и истинное благоденствие для города.

— Вообще никаких? — спросил я и снова приложился к стакану.

Бухло меня не берёт, как вижу. Вино просто нырнуло в мой желудок и пропало там без вести и какого-либо эффекта.

— Я живу здесь сорок четыре года, белый призрак, — сообщил мне бармен. — И, на моей памяти, в городе и окрестностях не было вообще никаких чудовищ. А ты, как я понимаю, только из Храма? Вас ещё выпускают, да?

— Да, — кивнул я. — Блядь…

— Не расстраивайся, — улыбнулся бармен. — Возможно, найдёшь себе какую-нибудь работу. Грузчиком быть не так плохо, как кажется. Я сам, когда был юн…

Он пустился в собственное жизнеописание, но я почти не слушал. Я думал.

Это какой-то пиздец!