Больше сотни погребальных костров заняли почти весь центр огромного поля. Слева, в полной боевой выкладке, в начищенной броне, выстроились воины рода. Чуть дальше стояли простые жители посёлка. Было их очень много. Навскидку — несколько тысяч. И все эти люди молчали. Тишина была просто оглушающей. Невозможной, для такого большого скопления народа. Но, тем не менее, так было.

А я только сейчас понял, что род потерял не только членов правящей семьи. Были и сопутствующие потери. И судя по количеству погребальных костров, было их неимоверно много.

Мы, род Северских, не сговариваясь, встали чуть в стороне от Дёминых. Иван Васильевич увидев это, сначала нахмурился, но затем кивнул и направился к кострам. Там его уже ждали несколько детей боярских и какие-то жрецы.

Дойдя до места, боярин Дёмин осмотрелся, и как-то резко осунулся, разом постарев лет на десять.

В это время от воинов Дёминых в нашу сторону направился один человек. И лишь когда он подошёл поближе, я его узнал. Снегирёв Артём Романович, если не ошибаюсь. Боярский сын из Старшей ветви рода, что командовал моим выселением с китайской улицы.

В тот раз он не показался мне особо приветливым. Сейчас же лицо Снегирёва и вовсе было злым.

— Вы чего тут забыли, Северские? — прошипел он, подойдя вплотную ко мне и Сильнову. — Поглумиться пришли?

— Тёма, ты в своём уме? — искренне удивился Александр Сергеевич. — Что ты такое несёшь?

Надо сказать, что я и сам офигел от таких обвинений. Но решил промолчать. То ли Снегирёв реально не в себе, то ли это какая-то провокация. Потому что он не мог не видеть, что пришли мы в компании главы рода.

— Это вы не в своём уме, раз осмелились явиться! — всё так же негромко продолжил яриться боярский сын. — Дёмины давно уже не ваш род! Вы ушли, забрав лучших умельцев по охране. И именно из-за вас всё произошло!

— Горе затопило твою душу, Артём, — спокойно ответил ему Сильнов. — Да, мы больше не Дёмины. Но те люди, что лежат на кострах нам такая же родня, как и тебе. Так что ступай. Если хочешь злиться и кого-то винить, то это твоё дело. Но не сегодня.

Снегирёв хотел ещё что-то сказать, но всё же сдержался. Лишь скрипнул зубами, и, бросив злой взгляд, направился обратно к своим людям.

Посмотрев вправо, я увидел, что Василиса выглядит по-настоящему шокированной. Тут и так атмосфера мрачная, а после заявления Снегирёва и вовсе. Ох, не стоило её всё же сюда везти. Но кто же знал.

— Надеюсь это только его мысли, а не общее настроение в роду Дёминых, — шепнул я Сильнову.

— Не знаю, Маркус. Не знаю, — задумчиво покачал головой дядя Саша. — Тёма он такой… Не бесхребетный, нет. Но ведомый. Привык подчиняться приказам, и не всегда имеет собственное мнение. И если уж он пришёл к таким выводам… Значит кто-то нажужжал ему эту мысль в уши. Понимаешь?

— Не нравится мне всё это, — пробурчал я. — Зря всё же отпустил Лао Хе.

— С ума сошёл? — даже чуть повысил голос Александр Сергеевич. — Какие бы не были настроения в роду — это всё же Дёмины. Не будут они нас убивать. Тем более и глава рода тут.

— Предчувствие у меня плохое, дядя Саша, — вздохнул я, озвучив ту мысль, что не давала мне покоя с самого пробуждения. — Как только всё закончится, нужно сразу уезжать.

— Ты же хотел вроде с Иваном Васильевичем на совет рода пойти, — напомнил мне Сильнов то, о чём я рассказал ему ещё вчера.

— Не сегодня, — покачал я головой. — Точно не сегодня.

— Как знаешь, — пожал плечами боярский сын и перевёл взгляд на поле.

Боярин Дёмин всё это время стоял и просто смотрел на погребальные костры. И только сейчас он повернулся в сторону людей рода, распрямил плечи, словно собрался что-то сказать, но отчего-то передумал. Вместо этого он махнул рукой стоявшим рядом боярским детям и направился в нашу сторону.

Оказалось, что все стоявшие рядом с ним воины рода были Стихийниками огня. И уже спустя пару минут все костры разгорелись. А вместе с дымом, что практически сплошной стеной поднимался к небу, этот мир покидали и души погибших.

— Маркус, уезжайте, — сказал Иван Васильевич, дойдя до нас. — Сегодня никаких собраний рода. В другой раз.

— Тоже так думаю, — кивнул я, и, положив ему руку на плечо, слегка сжал. — Крепись, деда Ваня.

На миг из глаз Богатыря ушло привычное безумие. Он посмотрел на меня каким-то беспомощным взглядом, благодарно кивнул, и, развернувшись, пошёл к своим воинам.

— Уходим! — скомандовал я. — И как можно быстрее.

Напряжение не покидало меня всё то время, что мы двигались по посёлку к выезду. И когда стоявшие там на страже воины рода Дёминых остановили нашу кавалькаду, я чуть было не отдал приказ об атаке.